Рыдая над чашкой отличного цейлонского чая с бергамотом, Люба поведала мне печальную историю её взаимоотношений с Парландом.
В целом что-то подобное я подозревала, поэтому совершенно не удивилась. Фредди, конечно, козлина, чтоб ему пусто было, гаду такому. Испортил девочке жизнь практически. А из-за чего?
Хотел наказать и заставить страдать Кира?
Вот же урод, а?
Вытирая слезы и подливая Любе чай, слушала, кивала, гладила по плечу.
Бедная девочка, вот свезло, так свезло. Что с родней, что с Альфредом.
Убедилась, что права была, с первого взгляда заподозрив у нас схожие печальные сценарии жизни. Точно так же вполне поняла её терзания по поводу собственной никчёмности и неприличности.
На самом деле для меня это звучало очень знакомо. Просто Нонна Аркадьевна в свое время не высказала все свои переживания такого рода вслух.
Некому было пожаловаться.
— Люба, держи платочек, вытирай слезы и пей чай. Он уже остыл поди. А я расскажу тебе занятную историю. Исключительно из собственного опыта.
Глядя на это заплаканное личико с огромными, сияющими любовью и виной глазами, я как будто посмотрелась в зеркало и вновь окунулась в те шесть лет, когда пыталась строить свое счастье с Олегом Зарецким.
Было… грустно.
Вздохнула, вспомнила, что в соседней комнате любимый муж играет в железную дорогу с обожаемой дочерью, и поняла: все прошло, все устроилось, все было не зря. И в итоге получилось… правильно. Как надо.
Сейчас я счастлива, могу это ощутить и осознать, но еще пять лет ничто не предвещало настоящей благодати, да. А была я такая же — преданная, брошенная, использованная молоденькая девчушка с ребенком.
— Возможно, будет трудно поверить, но когда я была в твоем возрасте или чуть постарше, то шесть лет жила с женатым мужчиной. Более того, он был мужем моей старшей сестры.
Да, впечатлительная у нас девочка.
Чаем облилась, смотрит, словно у меня разом выросли рога, крыло из-за плеча и дым повалил из ушей.
— Олег, отец Кирилла, был моей первой огромной любовью. Я смиренно его обожала издалека, пока помогала ему с сыном. Моя сестра свалила за горизонт, Кир еще в сад ходил. Много лет я была рядом, вела хозяйство, училась, пыталась воспитывать Кирилла, после института пошла работать в строительный холдинг Зарецкого. Пахала, как бессмертный пони, писала сначала магистерскую, потом кандидатскую. И была безмерно счастлива, когда мой кумир до меня снизошел.
Люба внимала молча, вытаращив глаза и не замечая, что ее кофта промокла от пролитого чая.
Для такого внимательного слушателя, отчего ж не продолжить? Тем более что, разматывая клубок истории, выдергивая из памяти все эти яркие образы и саднящие занозы, я обнаружила один важный момент. Тот самый, когда Нонна-сама-дура-виновата поняла: она действительно любит своего бывшего мужа-по-договору.