– Пойдём! – Майшель поманила меня пальцем. – Освободишь Селесту. На второго мне плевать. А потом проваливай!
На второго? Блин. Со стоном встала и, покачиваясь, пошла за разбушевавшейся ундиной. Чтобы она мне не показала… не уверена, что хочу это увидеть.
– Нет «правильно» и «неправильно»… есть только последствия твоих действий.
– Не давите на совесть! У меня её почти нет!
Слава Единому или Гензелю, шли мы вообще не очень долго и через какую-то минуту вышли на полянку наподобие той, где я устраивала свой первый привал и познакомилась с овром.
Правда, отличия всё же были. Потому как и невооруженным глазом видно, что тут я уже побывала. И подозреваю что ночью. Как я это поняла? Довольно просто.
Потому что узнала дело своих рук. А именно: так называемый подвешивающий капкан. Моя фирменная ловушка. Меня ещё в первом походе ей научили. И прикипела к ней с нотками ностальгии. Очаровательно.
Точнее ловушки и сразу понятно, что делала их не трезвой. Плохо. Особенно потому, как они в данный момент заняты. Вот ей Богу. Если бы мне не было так стыдно, я бы посмеялась над русалкой, которая умудрилась ещё и спать в таком положении. Она превратилась в рыбу и теперь её хвост оплетала веревка, заставляя рыбоподобное тело слегка колыхаться. Но по пьяни я не рассчитала высоту. Так что теперь её тушка свешивалась вниз и смотрелась это презабавно. Половина тела на весу, половина на земле (вернее траве) и всё это чудо сладко посапывало во сне. Прям как мой Василий. И какого вообще двуликого она сюда сунулась?
– Мы пытались её развязать, – возмущалась Майшель. – Но ты там что-то такое навертела, что ничего не получилось. А тебя мы не добудились!
– Не кричи, пожалуйста, – поморщилась от её визга. – Сейчас всё сделаю!
Казалось, её голос проник ко мне в подкорку и действовал преотвратно и губительно для нервных окончаний. Понимаю, что виновата, но зачем кричать?!
Медленно, с трудом передвигая ноги, подошла к Селесте. Вторую занятую ловушку решила пока проигнорировать. Развязать мой фирменный узел для меня не составило труда. Он был с секретом. Потянуть сюда, потом здесь и вуаля. Ундина упала вниз и от неожиданности открыла глаза, вскрикнув.
– Не кричи, я тебя умоляю! – попросила её, пока она хмуро поднималась на ноги, меняя обличие и разглядывая меня с явным недружелюбием и попросту с неприязнью.
Это сегодня по ходу мои слишком часто повторяемые слова. Про крик. Убедившись, что с Селестой всё хорошо, пошла ко… второму. Он спал с такой же позе, как и русалка до этого, сладко обнимая ствол дерева, к которому и был присобачен.