Сколько мы с ним целовались, а жар объемным шаром спускается к промежности все также быстро.
Муж целует уверенно, но нежно. Он знает, как мне нравится. Всю меня знает.
И когда кажется, что любить сильнее уже нельзя, Исаев отстраняется и по очереди целует уголки губ. Самый интимный и чувственный жест, от которого хочется плакать как смазливая девчонка.
– Ты знаешь, что Аверины за третьим пошли? – спрашиваю севшим голосом.
– Намекаешь, что хочешь еще ребенка?
– Не намекаю, Костя, прямо говорю.
– Я всегда за.
– Девочку хочу, – упрямо вскидываю подбородок, будто это муж решает, кто именно должен родится.
Кончиком носа Костя проводит по моей щеке, нежно касаясь кожи, а у меня слабость нескончаемым потоком спускается вниз. Там все ноет и требует большего.
Вскидываю взгляд на мужа.
Да-да, дорогой. Я хочу тебя не меньше.
Пока муж укладывает Ромика спать, принимаю душ, мажусь всякой хренью, чтобы вкусно пахнуть, и надеваю новый купленный комплект шелковой пижамы с кружевной оборкой. Исаев вообще любит все кружевное и шелковое. Это так, наблюдение. Как никак мы десять лет вместе.
Исаев заходит и сразу же бросает на меня свой темный взгляд. Он заводится за секунду.
Взгляд ощутимее касаний. Жгучий, скользящий, пробивающий. Кожа вспыхивает, когда он пробегается по ключице, груди, которая все еще скрыта тонкой тканью, животу, бедрам, промежности…
Хищной походкой движется на меня, параллельно стягивает футболку и спортивные штаны сразу с боксерами.
Перед глазами красивый член Исаева, от которого слюна скапливается во рту. Все те же десять лет.
Муж наваливается недвижимой тяжестью на меня и это самое сладкое чувство. Даже когда выбивается дыхание из груди, когда задыхаешься от остроты, трешься до красноты.
Снова целуемся. Рвано. Губами ищем друг друга и глубже проникаем языками в рот.
Воздуха не хватает.
Рука Костика движется по моему телу, поддевает топик и оголяет грудь. Соски больно ноют.
Тазом поддаюсь ему навстречу и помогаю снять с себя шортики и трусики. Горю от его касаний. А когда муж ныряет вниз, поддразнивая чуть набухший от возбуждения клитор, я шумно ахаю.
Всегда резко к вершине, без предупреждения. Удовольствие масштабными волнами прорывается наружу и, кажется, связь с реальностью теряю.
– Моя девочка. Всегда моя.
Исаев входит одним толчком, растягивая стенки. Останавливается, мы смотрим друг на друга и даже в полумраке видим отражением друг друга. И слов не надо, чтобы передать, как я его люблю. Здесь, сейчас, всегда. Всем сердцем, всей душой, все жизнью.
Костя двигается во мне и попадает в какую-то точку, от которой мурашит всю кожу, все мышцы дрожат от наслаждения. Толкается снова и снова.