Амару осмотрел нас, повернув черный провал капюшона с двумя желтыми углями глаз, и внезапно его взгляд остановился на мне.
«Иди ко мне.» — беззвучно пронеслось у меня в голове.
Мои ноги сами поднесли меня к нему, и я бухнулся ниц, больно приложившись лбом о каменные плиты пола.
«Встань, раб!»
Я встал перед богом.
«Я хочу крови. Пожиратель хочет крови. Ты хочешь крови. Принеси мне жертву!»
Я схватил острый как бритва жертвенный обсидиановый нож и склонился над алтарем. Мгновение — и я уже кромсаю тело несчастного, вскрывая его грудную клетку, причем я это делаю так, как будто для меня это привычное дело, со сноровкой. Наконец, я вырвал еще трепещущее сердце несчастного из груди и с криком восторга поднял вверх, а затем подал его Амару, вдыхая ноздрями великолепный железистый запах свежей крови, и следя за тем, как рисунок на камне обрел силу и объем, когда канавки наполнились еще теплой, свежей красной жидкостью. При этом душа несчастного полупрозрачной тенью втянулась внутрь статуэтки, заставив на мгновение ту сверкнуть глазами.
«Я удовлетворен. Пожиратель удовлетворен. Теперь ты верховный жрец. Ты будешь приносить мне жертвоприношения в этом храме и Пожиратель Душ останется с тобой, как проводник из Кай Пача. А теперь — убей своего предшественника», — снова пронеслось у меня в голове.
Я махнул рукой, и жрецы потащили кричащего и брыкающего бывшего начальника к алтарю. Видимо, третьему жрецу это надоело, и он заехал экс-жрецу посохом по темечку, погрузив того в рауш-наркоз.
Тело прошлой жертвы сняли, и теперь уже верховный жрец занял его место, распластавшись на алтаре. Я поднял ритуальный нож и вонзил его в грудь жреца, упиваясь зрелищем брызнувшей крови…
Видение исчезло. Снова хижина, стол, неверный помигивающий свет лампочки, кряхтенье генератора за стеной, и я, сжимающий в ладонях эту кровавую статуэтку, Пожирателя Душ. Омерзение заполнило меня. Делать такое… Я только собрался разомкнуть руки, как…
… Я стоял на самой вершине каменной пирамиды, какие древние строили для своих богов, и смотрел на беснующуюся внизу толпу. Капак хуча, или большое подношение богам по поводу того, что недавний их гнев разрушил один из городов, тряся ходившие ходуном горы. Погибло много жителей, а реки стали горькими и вода в них теперь непригодна для питья.
Каждая деревня собрала подношения богам — золото, серебро, ткани, скот, и… детей лет десяти от роду. После долгого обряда их приносили богам, причем для индейцев это было праздником, длившимся несколько дней. Вот и сейчас ступени пирамиды окрасились красным, политые свежей кровью лам, и… детей. Умерщвленные на алтаре дети затем становились объектами поклонения, причем их смерть считалась для них великой честью и шли они на нее добровольно и с радостью.