Я дал Гоше знак отходить назад, под защиту домов, пока нас еще не обнаружили. Раз охрана здесь, значит искомая цель внутри, что и подтверждает Гошин артефакт.
Когда шаман спускался по узкой тропе в долину, он заметил гнездо диких пчел на одном из деревьев. Притормозив шедшего последним Науталя, Тиаго Арте отдал приказ двоюродному брату:
— Помнишь, как мы отомстили однажды соседке, которая запустила свиней в чужой огород?
— Да, вся община мечтала нас выдрать, потому что пчелы изжалили не только ее.
— Уже темнеет, поэтому как раз управишься. Бери мешок, вот это — туда. Гнездо в мешок, потом вернешься в проход, пристроишь так, чтобы нельзя было пройти, не потревожив. Кроме того, вот еще дымовая шашка, уложи ее под каким-нибудь камнем. Можно все рядом организовать. Мне надо, чтобы преследователи обязательно на подарок напоролись.
— Так ведь не убьет.
— Пусть не убьет. Хочу, чтобы они собственной тени боялись, притормозили, чтобы за оружие хватались по любому поводу. Держи фонарь. Мы встанем лагерем вон там, перед городом. На место пойдем только с рассветом.
Кивнув, Науталь подхватил пошарпанную пластиковую коробку фонаря для горнопроходчиков, мешок с пучком вонючих трав внутри и растворился в окружавшей тропинку высокой траве. Тиаго жестом скомандовал остальным двигаться вперед.
Перед крохотным отрядом проступали очертания древнего города. Легендарная Пайтити — место, где когда-то жил Паи Суме, белый бородатый бог, научивший всему древних гуарани. Было видно, что на местных улицах давно уже не ступала нога человека и джунгли почти отвоевали захваченное у них пространство вне каменных стен, но внутри периметра все еще возвышались дома, проглядывали сквозь зелень стены дворцов и поблескивала пятнами крохотных луж мостовая. Правда, в наступившей тьме это все еле угадывалось, но шаман знал — он добрался до места. Он там, где ему надлежит быть.
Но осталось последнее дело, которое нужно выполнить до того, как наступит время исполнить ритуал.
— Куолли, кому ты передал маяк? Нас до сих пор гонят как бешеных собак, наступая на пятки. И лишь ты о чем-то шептался с монахами в Монокьете. За сколько продал братьев, за пресловутые тридцать серебренников?
Высокий сухощавый индеец схватился за нож, потянул его из ножен на поясе, но с ужасом почувствовал, что не успевает. Обычно стремительный выпад разложился на череду дерганых движений, буквально застыл в липком жарком воздухе. Поэтому вместо внезапного удара получилась карикатурная пародия на дерганье паяца на ниточках. Тиаго зло улыбнулся, вынул из пришитого в штанах узкого кармашка стальной прут, закутанный в тонкую тряпку и дважды взмахнул правой рукой. Перебив предплечья предателю, добавил от души грязным ботинком в пах, потом достал из рюкзака нейлоновую бечевку и начал пеленать упавшего пленника. Двое других учеников замерли, с удивлением разглядывая рассерженного учителя.