Я въехал под арку ворот и сразу почувствовал: внутри другой воздух. Он был теплее. С дымом жаровен, запахом железа, хлеба, краски и дерева. Форт жил.
Внутренний двор был полон. Слуги, ремесленники, бойцы, женщины с корзинами и вездесущие стайки детворы.
Словил себя на мысли, что мне это нравилось. И одновременно меня это печалило.
Потому что война всегда приходит за такими живыми дворами. Чтобы уничтожить, сжечь, разрушить и залить мостовые кровью людей здесь живущих.
Толпа расступалась. Ветви сосны тянулись вперед. Кто-то бросал их на землю. Из-за чего под копытами образовался мягкий растительный ковер.
Перед ступенями я спешился, дав сигнал охране не суетиться. Оказался в толпе. Получилось очень по-простому, но так правильно. Владетель входит в дом в окружении своего народа.
Мои ближники уже ждали меня у ступеней. Прислуга из Лисьей норы во главе с дворецким Марком Дюко, бывшие Дикие сердца почти в полном составе, вечно хитро ухмыляющийся Жак, возмужавший Кевин, барон Илар Рис, мой сенешаль Ганс Крауз и многие другие…
Я оглядел их веселые и счастливые лица. Меня явно рады здесь видеть. Отчего на душе стало теплее. Правда, слегка обеспокоенная физиономия Ганса мне не очень понравилась. Хм… Видимо, не все так радужно в «сказочном королевстве». Похоже, меня ждет невеселый отчет.
Бертран тоже был здесь. Темный камзол, руки за спиной, лицо как всегда спокойное. Но я видел по глазам, в уголках которых появились предательские слезинки — он очень рад был меня видеть. И кстати, судя по благожелательной реакции, мой камердинер одобрил мое вольное прочтение протокола.
Старина Бертран, сколько же я тебя не видел! Мое сердце приятно обволокло теплом. Кажется, это было ощущение дома… Для меня, вечного странника, оно было особенно ценным в данную минуту.
Бертран почтительно поклонился.
— Ваше сиятельство. Дом готов. Вода согрета. Еда будет подана, как только вы прикажете.
По сути, он процитировал древние слова, которыми слуги всегда встречали своих хозяев после долгой отлучки. Я лишь внутренне усмехнулся. Местным очень нравятся ритуалы. Что уж говорить о старине Бертране.
— Хорошо, Бертран, — сказал я, довольно улыбаясь старому другу.
Он был первым, с кем я наладил контакт в этом мире. Старик Бертран, по сути, спас и выходил меня. Захотелось обнять его на радостях, но это будет слишком серьезным нарушением протокола.
Старик ведь потом мне всю плешь проест за эту мимолетную слабость. Нет уж… Только угроза каждодневных нотаций от старого блюстителя этикета удержала меня от сиюминутного порыва.