Пока я говорил, Ганс кивал в такт каждому моему слову. И это не было похоже на подхалимаж. Мой сенешаль действительно искренне разделял со мной мою точку зрения.
На мгновение я замолчал. Снова побарабанил пальцами по столу, а затем сказал:
— Ладно… Эту проблему я уже буду решать на месте. Но прямо сейчас обратись к первородным, пусть наблюдают за этими оппозиционерами. И распорядись удвоить охрану Анри де Латура и членов городского совета. Ещё есть что-то срочное?
— Есть по мелочам, но это пока терпит…
— Тогда, — сказал я. — Как прибудут Урсула и Лафор, собирай совет, там и обсудим все остальное.
Ганс тут же выпрямился.
— Будет сделано, ваше сиятельство.
А потом, ухмыльнувшись, добавил:
— Чует мое сердце, совет затянется не на один день.
Он встал, поклонился и направился к двери.
Дверь за ним закрылась, и кабинет на секунду погрузился в тишину.
Я посмотрел на стол, на карты, на письма. Потом на темноту за окном.
Спустя несколько минут, вынырнув из своих размышлений, я позвонил в колокольчик.
Дверь почти сразу приоткрылась, и в проёме появился Бертран.
— Вы звали, ваше сиятельство?
— Да, — сказал я. — Закрой дверь. И… останься.
Он сделал шаг внутрь, аккуратно прикрыл дверь и замер, как положено камердинеру.
Я посмотрел на него и задумчиво произнес:
— У меня есть к тебе важный разговор по поводу моего происхождения, старина.
Дверь за Бертраном тихо закрылась.
Он приблизился к столу: спина ровная, смотрит с готовностью сделать все, что я ему прикажу.
— Присаживайся, — указал я на стул.
И, заметив неодобрительный взгляд этого поборника высокого этикета, добавил уже мягче:
— Сделай мне одолжение. Давай просто побеседуем, как старые друзья, которые долго друг друга не видели. Уверен, непоправимого урона моей чести не будет от беседы со старым другом, который при этом всего лишь присел на стул. Верно?
Бертран замялся. Вот ведь упрямец. Но все-таки послушался и опустился на краешек стула. При этом его взгляд на миг потеплел.
Я смотрел на него пару мгновений, подбирая правильные слова. Разговор назревал давно. Просто все время находились причины отложить эту беседу: война, Тень, столица, походы, дворцовые интриги. Сегодня как раз удобный момент.
— Мой дед умер, — произнес я негромко. — Уверен, ты уже давно об этом знаешь. Но… пусть и с опозданием, прими мои соболезнования, друг мой.
На лицо Бертрана наползла тень. Он тяжело вздохнул. Пальцы на колене слегка сжались.
— Благодарю, ваше сиятельство, — тихо ответил он. И после паузы добавил: — Как вы помните, ваш дед был мне другом детства.