С горбом на спине я вызывала отторжение у самой себя. Что же можно было сказать о тех, кого я приводила в смятение своим видом в течение этого долгого дня? Снять же привязанный к спине мешок с подушкой, в которую были зашиты золотые монеты, в такой тряске не представлялось возможным.
— Сворачиваем вон к тем скирдам.
— Госпожа…
— Это приказ.
— Но господин барон…
— Сворачивай!
Выбрав удобное место, озабоченно рассматривая дорогу на предмет чужих глаз, подобрав нужный момент, мы скатились-таки на тропу, что вела будто вдаль, к самому горизонту. Я словно зависла в полной тишине, которая стояла на тот момент в экипаже. Намного мягче, чем по грунтовке, мы ехали, не останавливаясь. Стрекот насекомых был своеобразным звуковым фоном. А ещё скрип левого колеса и голос кучера.
Паническая атака, приключившаяся со мной, ослабила свою хватку, но продолжать путь в сторону заброшенного строения в лесу мне не хотелось. Нужно было что-то менять в нашем таком идеальном плане.
Необъяснимая ситуация, если честно. Но мне виделось, что как только над нашими головами сойдутся арками в вечерней темноте вековые дубы в роще, произойдёт что-то непоправимое.
Моему сознанию нужен был простор после городской сутолоки.
Около первой груды скошенной и высохшей травы, собранной в огромную скирду, мы остановились. И я вновь шустро оказалась на земле.
— Заведите экипаж с лошадьми между стогами так, чтобы его не было видно с дороги. Останемся здесь на ночь.
Мои спутники просто онемели. Они стояли, как заворожённые, а мне казалось, я слышу их мысли. Удивлённые, возмущённые, желающие делать всё, как всегда. От них, от этих мыслей, от энергии нерешительности, я шла всё дальше и дальше. Не находя тропинок, пытаясь разглядеть, как в скошенной траве прячется дрёма летнего дня. В безмолвии время текло на порядок медленнее, как река, уходящая за горизонт. Ветер шептал тихо недосказанные им истории.
Мессир Готье не отходил от меня ни на шаг.
— Поезжайте к дяде в условное место. Верхом в одиночку вы быстрее управитесь, Готье. Везите сюда барона. Но только если всё ладно там у него. Буду ожидать вас до рассвета. Как только первые лучи солнца коснутся кромки вон того лесочка на горизонте, мы двинемся снова в путь.
— Но, ваша светлость…
— Послушайте, Готье, вы мне, как брат старший. Поверьте, неспокойно у меня на душе. Езжайте. С нами ведь останутся мужчины. Мы просто горожанки, что едут из столицы домой. Здесь нас искать точно не будут. Если же у барона изменилась каким-то образом ситуация, и он не один ожидает нас, задержите всех. Устройте пьянку, скажите, что наконец-то принадлежите сами себе, так как неимоверно устали от службы у герцогини. А после отправляйтесь в обитель во Фландрии. Ту башню помните со склепом? Плотный канат, который соединил два берега реки, потаённые ход через усыпальницу герцогини. Схоронитесь и затаитесь на время. Там же ожидайте шевалье д’ Латур и месье Тибо. А после, очень осторожно ищите нас…