— Вы разве не видите? Её светлость покидает обитель.
— Вы путаете, ваше преосвященство. Их светлости решили покинуть обитель. Не предупредив об этом нас с вами!
Прелат насмешливо улыбнулся. Будто владея тайнами всего бытия.
Он не проповедовал более истины, выедая мозг. Насупленным взором, желая отправиться вслед за конным отрядом как можно быстрее, он оценивал действия уже вовсе не стоящего перед ним отрезвевшего идальго.
Тот, пройдя в спальню на твёрдо стоящих ногах скоро бросал в седельные сумки свои вещи. Он громко звал слуг, что приехали с ним. Одного, второго. Выходил для этого в совершенно пустой коридор, даже не подозревая, что сопровождающие его люди, накануне решив испробовать забаву своего хозяина, спят беспробудным сном.
Ожидая, когда разрешиться вся эта ситуация сама собой, остановившись возле зеркала, сеньор глянул в отражение.
Приметив тёмные круги перед глазами, он взял в руку подсвечник с горящей свечой…
«— что за вид, да я виски бочонками после сражений глотал»…
И мир будто перевернулся, граф де Оливарес уже вовсе не различал дневного света, что нестерпимо резью вонзился в глаза. Он чувствовал, как стены сжимались, словно живые, обретающие власть над ним, чтобы лишить окончательно его воли.
Стрельчатый свод, устремлённый ввысь, внушал одновременно и надежду, и страх, делая пространство вокруг него тоскливо замкнутым. Почему-то ему казалось, что свод знает о его мучениях и, насмехаясь, обратил всю свою силу вниз, пригибая его к земле.
Шаги становились все более неуверенными, а сердцебиение сливалось в единое целое с холодом старых плит.
Он пытался собрать мысли, но каждая новая — тенью запутывала его, затягивая в водоворот воспоминаний.
И он уже не видел, как прелат вдруг предпринял все усилия, чтобы открыть окно. Оно в определённый момент поддалось ему, и ворвавшийся осенний ветер, затушив свечи, возможно, спасая этим кому-то жизни, принялся заполнять пространство свежим воздухом.
Клэр оглянулась на шум с первого этажа, он шёл от тех комнат, в которых жил граф. Затем изогнув бровь и сжав губы совсем как бабуля Надин, сестра, встретилась со мной взглядом.
Лёгкий кивок. Её кулачки под нужным углом натянули поводья, жеребец послушно замер, готовый в любой момент сорваться в спешный аллюр.
В этот момент седельная сумка, так вовремя переброшенная перед моим седлом на спину жеребца заботливо крепилась шевалье.
Пора!
— Время.
Мой голос будто придал всем ускорения.
— Мадемуазель Жоэль?
Я смотрела в глаза своему двойнику. В них стояли слёзы. Губы сотрясала дрожь. Я чувствовала себя как в зеркале, где отражение вдруг начало жить своей жизнью. В одну секунду между нами возникла не только физическая схожесть, но и неосознанная связь, которую я не могла игнорировать.