И тут, конечно, случилось неизбежное: рядом послышалось басовитое сонное «У-у-у!». Галчонок номер два, суровый мужчина четырёх месяцев от роду, выражал своё недовольство уровнем шума.
У меня похолодело в животе. Отбросила пустую кружку, подхватилась с постели. Подбежав к детской кроватке, принялась её качать, затянув заветное: «Аа-аа-а! Аа-аа-а!». Первый Галчонок завозился было, Второй вякнул ещё пару раз, пнул брата пяткой в ухо, но, в конце концов, оба затихли. Я, наученная горьким опытом, продолжила раскачивать кроватку, хмуро глядя в сторону закрытой двери.
За дверью настороженно молчали. У горе-родителей тоже был опыт и тоже горький. Наконец, папа мужественно решил:
— Мне надо идти.
Галка зашуршала, заметалась за стенкой: торопливо собирала мужу в дорогу бутерброды и термос с супом. Я расслабила плечи, успевшие как-то незаметно подняться к самым ушам, и выдохнула. Воспитательный разговор откладывался. Это было нехорошо.
Потому что Галку я действительно слушать не стану. Сделаю всё наоборот.
Может быть — зря.
К вечеру от смутного чувства раскаяния и следа не осталось.
Для начала, во всём посёлке отрубили электричество. Затем в баллоне закончился газ. Галчонок Второй орал, не переставая, вот уже часа два — кажется, это были не зубки, а колики. Галка с совершенно безумными глазами металась по кухне, укачивая одной рукой захлебывающегося плачем ребёнка, второй пыталась заправить керосиновую горелку. Бормотала о семенах укропа, кипячении бутылок, и что же придумать с ужином? Ну а старшего своего отпрыска, повесила, конечно, на меня.
Галчонок Первый, акселерат и вундеркинд, справивший недавно второй день рождения, уже освоил такие ценные навыки, как лазание, бег, преодоление препятствий — а также швыряние, ломание и погрызение того, что попадётся в загребущие ручки. В ручки попадалось всё, что лежит на уровне его роста — а к тем чу́дным сокровищам, которые по вселенской несправедливости положили слишком высоко, он пытался залезть, выказывая при этом ловкость потомственного альпиниста. Папа очень гордился.
И вот пусть бы гордый папа сам стаскивал своего потомка с неустойчиво накренившейся поленницы!
— А-ааа! — заорал скалолаз, которого лишили удовольствия грохнуться с расползающейся под ним горы дров и сломать себе что-нибудь важное. — Дай! Дай! Пути!
— Вот откуда в тебе столько энергии? — задыхаясь, спросила я и сделала вид, что кусаю оголившееся пузо. — Вот дать бы тебе розетку от кипятильника, а другой конец сунуть в воду — вскипятим целую ванну, и без всякого электричества!