Они молчали.
Чёрная змея злобы ворочалась в их взглядах, надёжно придавленная плитой холодного ужаса.
Страх. Вокула всегда говорил, что страх надёжнее, чем любовь. Он оказался прав. Я осмотрел Серебряную Палату. Вот они, те, кому я вручил судьбу их города, власть, голос, участие. Многие, впрочем, и не пришли. Кто-то заперся. Кто-то заболел. Кто-то срочно уехал. Кто-то пытался перепрятать деньги, бумаги и зерно. Серебряные оказались и в самом деле демократичными парнями. Даже перед лицом опасности в виде меня они не смогли договориться.
Я встал на возвышение при полном доспехе, с людьми, которые тоже были в железе, и сказал:
— Если кто-то хочет сказать мне, что я неправ, говорите сейчас. Но вам придётся доказать свою правоту с оружием в руках.
Вот в этом, как ни странно, и было главное преимущество человека вроде Итвис. Я не притворялся, что правила и законы важнее силы. Я просто приходил как проявление этой силы и от имени этой силы говорил о правилах и законах.
Они забыли, каково это. Годами я был хорошим барином, и они в какой-то момент отвыкли принимать меня в расчёт.
Я заглядывал в лица полусотне представителей, собравшихся в зале. И они отводили взгляд. Я не знаю, как это работает. Как-то в другом мире я однажды схватился за кирпич, пытаясь напугать нескольких желающих стрельнуть у меня денег на водку. А то не хватало. Они меня не испугались. И очень удивились, когда я швырнул кирпич в самого наглого и кинулся бежать. Настолько, что даже не стали толком гнаться.
Но они не испугались. Пообещали встретить позже. Словно чуя во мне некоторую опасность, но лишь как волки стараются не попадать под рога оленю. Там я был добычей, пусть и в данный конкретный момент какой-то неудобной.
Я изменился внешне. Но не внутри. Сейчас всё было очень похоже, только ставки выше. Просто я был не один, и кирпич у меня был железный и остро заточенный. Они не испугались. Они молчали. Ждали.
А я понимал, что не смогу устроить резню. Или смогу?
И когда я уже почти решился, даже шагнул вперёд, положив руку на украшенный золотом статусный меч на поясе, они вдруг начали что-то бормотать. Про порядок. Про привилегии. Про городской суд. Про самостоятельность Палаты. Про то, что резкие меры вредят торговле. Всё как всегда. Когда люди не хотят сказать: «мы на этом наживались, насрав на всё», они почему-то начинают говорить о хрупкости системы.
В этом все «сильные» мира сего. Пока они стоят над законом, они его демонстративно презирают. Когда с ними говорят вне правил, отвечают тем же, они призывают закон. Я, несомненно, очень серьёзно пересоберу Серебряную Палату. Но не сейчас.