Стража в зелёно-жёлтых тряпках провела меня в какую-то переднюю — каменную коробку с гобеленами, где вышиты их дурацкие феи с цветами и крыльями. Король ждёт, сказали они, кланяясь, как побитые псы. Пусть ждёт. Я, Койранос Брухо, не побегу к нему, как мальчишка за сладостями. У меня есть дела поважнее, чем лебезить перед этим кукольным выскочкой.
Я велел принести стул — деревянную рухлядь с резными листьями, от которой у меня через минуту разболелся шрам от эльфийской стрелы. Потом вытащил из сумки зеркало — отвинскую безделушку, что стоила мне половину наёмничьей платы за месяц. Посмотрел на себя. Демоны Таэна, что за мерзость. Я выгляжу как шут, которого выгнали из борделя за дурной вкус. Пурпурный камзол с золотыми нитями, шёлковые штаны цвета больной мочи, бархатный плащ, усыпанный алыми каменьями — всё это кричит о богатстве и нищете разума. На шее — цепь с рубинами, тяжёлая, как ярмо, на пальцах — перстни, что звенят, как колокольчики. А лицо — пудра лежит толстым слоем, будто я мертвец, которого накрасили для похорон. Глаза обведены углём, губы — накрашены, как у старой шлюхи.
Рядом суетился этот мастер из Таэна — тощий крысёныш по имени Вельт, которого я нанял за его умение превращать людей в кукол. Он тыкал мне в лицо кисточкой, добавляя ещё пудры, пока я не зарычал. «Тише, мой господин, — пищал он в ухо, — это для образа». Образ! Я похож на павлина, которого облили вином и обсыпали золотом. Но я стиснул зубы и заставил себя убрать злость из глаз. «Кто даст меч человеку, который выглядит опасно? — думал я. — Впрочем, меч вообще стараются не давать никому. Но если какой-то дурак обещает земли и золото… То можно. Только если это полный дурак».
Я нужен королю как дурак. Родер может не удержать в руках посох Регента. Таэн смотрит из руин голодными глазами, Пилларс и Ин да Орс точат ножи, наёмники жрут золото, а я должен вымолить у этого зелёного ублюдка войска. Не ради чести, не ради славы — ради семьи. Я смотрел в зеркало, пока Вельт мазал мне щёки румянами, и тянул губы в улыбку. Глупую, пустую, как у деревенского идиота, что просит милостыню. Глаза всё ещё горели, но я прищурился, добавив морщин, — теперь они выглядели не злобно, а тупо. Вельт хмыкнул, довольный своей работой. Мастер, чтоб его. Я выглядел так, будто готов целовать сапоги и петь оды Фее Цветов.
— Достаточно, — буркнул я, отталкивая его. Встал, поправил плащ — тяжёлый, как взгляд Пилларса, — и кивнул страже. — Ведите к вашему королю.
Пусть думает, что я — богатый болван, готовый продать душу за его милость. Я попрошу войска, пообещаю земли и золото. Чужие. Преданность. Свою. И все остальное, что Король попросит. А потом, когда его рыцари устанут умирать за Таэн, я трахну и его, и его фей. Но пока — улыбка. Глупая, как это королевство.