Письмо пришло давно — тогда, когда люди Итвис были изгнаны из Караэна, когда гильдии гнали их, как собак, а Магн ещё казался слабым. Всем, не только врагам. Даже Вокула недооценивал, насколько опасно играть с Золотым Змеем. Он думал, что Магн будет мучительно долго собирать союзников, нападать на контадо Караэна, опираясь на Горящий Пик… Вокула ошибся. Возможно, Магн станет сеньором Регентства быстрее, чем планируется. Вокула просто немного ему поможет. Направит в нужную дверь. Мысли вернулись к письму. Оно затерялось в суматохе, но теперь было перед ним — ключ к одной из дверей будущего. Вокула не думал долго.
— Это то самое письмо, которое было утеряно? — спросил он, глядя на писаря.
Тот кивнул, сглотнув. Вокула свернул пергамент и сунул за пояс. Магну пока рано это знать — сейчас он слишком занят. Но Вокула держит это в уме. Император видит в нём силу, Магн может увидеть в Императоре возможность, а Вокула видит помеху. Если Магн объединит Регентство, Золотая Империя станет либо союзником, либо врагом. А это значит, что помогать Императору невыгодно в любом случае. Ослабленный враг хорош по очевидным причинам, но ослабленный союзник иногда даже лучше.
А вдали, за красными крышами и белыми домиками контадо Караэна, тьма над Воющим Камнем сгущалась, как чернила, пролитые на пергамент. Джевал не вернулся — вряд ли вернётся. Что-то шевелилось там, в глубине, и это было не просто нежитью, которую можно зарубить или сжечь. Это было старше, чем Караэн, старше, чем всё вокруг Вокулы. Но даже если бы он это знал, он бы разволновался, но не испугался. Страх бесполезен. Вокула не боится, он считает варианты. И сейчас его расчёт прост: Магн сокрушит неведомую опасность либо станет пеплом. И Вокула должен быть готов к любому исходу.
Он развернулся к лестнице. Надо сделать пару запросов и написать несколько писем до обеда. А ещё переговорить с теми, кого люди называют хорошими лекарями. Кажется, у Вокулы скоро будет для них помещение. Осталось определить плату. И, возможно, подключить к этому Бруно Джакобиана. Лектор Университета равнодушен к деньгам, но он увлекающийся человек. Надо подумать, как увлечь Бруно идеей обучать лекарей. И поговорить с Фанго — уже давно должно было прийти ответное письмо от Охотников. Тем пора возвращаться. Что-то ещё… Столько дел, столько дел…
Койранос.
День четвёртый, река Лунвейн, чтоб её демоны разодрали.
Если бы я мог спалить это болото одним взглядом, я бы начал с этой проклятой реки. Лунвейн — «серебряное зеркало Феи Озера», как поют их дурни. Чушь собачья. Вода — мутная жижа, воняет тиной и гнилью лилий, а ширина в три сотни шагов — просто лишний повод для моих наёмников ныть, что баржа тонет. Дерево скрипит и потрескивает, как суставы старого Пилларса, которого я однажды придушу собственными руками. Лодочники шепчут свои молитвы «хранительнице чистоты» — чистоты тут ровно столько, сколько в борделе Таэна после ярмарки. Говорят, в глубине живут тени Феи. Пусть вылезут — я скормлю их своим псам и плюну в их водяные морды.