Разумеется, в душе горячей воды и в помине не было. На дворе май. Скоро лето. Какая горячая вода? Даже дома горячую воду отключали с наступлением июня и до самого августа, а то и сентября!
Я кое-как обмылся, уделяя особое внимание подмышкам и паховой области.
И всё же — больница, детское отделение. А горячей воды нет!
Осторожно ладошками намылил голову, нащупал пару швов. Наощупь они казались тонкими, даже какими-то старыми. И совершенно никаких болевых ощущений. Сколько ж времени прошло с этой аварии?
Вытерся тело полотенцем. Голову тереть не стал, только аккуратно промокнул.
— Ковалев! — услышал крик из коридора. — Ковалев! Ты где⁈
— Тебя ищут! — в душевую заскочил давешний пацаненок. — Слышал?
— Слышал, — отозвался я. Опять напялил узкие штаны, куртку. Запахнулся.
— Ну, пошли, Сусанин юный!
— Это кто?
— Национальный польский проводник!
Только вышел из душевой, как увидел целую процессию — молодого доктора Сергея Николаевича, мужика постарше, и тоже в белом халате, медсестру Зину и санитарку-нянечку тётю Валю по прозвищу «Баба-Яга». Все четверо в ожидании смотрели на меня.
— Кто тебе разрешил вставать⁈ — злобно проскрипела Баба-Яга. — Сказали лежать, значит, лежи! Куда скачешь?
— Я в душ сходил, — буркнул я. — Весь в грязи. Вон с утра в туалет сходил, все чешется, зудит, свербит…
— Сказал бы тете Вале, — бросил сказал доктор. — Она бы тебя обмыла, протерла.
— Ага, обмоет и протрёт она, — вполголоса заметил Колька. — Она пол в палате помыть не может. Тряпкой возле двери махнет разок и всё. Пока он без сознания лежал, ни разу к нему не подошла. Зато кулек с пряниками из моей тумбочки сразу вытащила. Я всё маме расскажу!
— Какие пряники⁈ — завопила санитарка. — Что ты врёшь? Ничего я у тебя не брала! Сам их в мусорное ведро выкинул, а я вынесла.
Она замахнулась на паренька тряпкой. Тот отскочил в сторону. Сергей Николаевич перехватил бабкину руку.
— Это что такое? Валентина Ивановна, идите к себе, потом поговорим с вами…
— А вы, — он обратился ко мне и пацану. — Марш в палату!
— Я с тобой еще разберусь… — прошипела Баба-Яга и поковыляла по коридору прочь. А мы все вместе зашли в палату. Коля плюхнулся на свою кровать. В отличие от моей у него была простая панцирная кровать. Не каталка. Я сел на стул возле своей. На кровать-каталку садиться было неудобно — слишком высоко.
Сергей Николаевич встал рядом со мной. К нам подошел второй.
— Это Захар Петрович, заведующий отделением, — представил его Сергей Николаевич. — Давай, Антон, покажи-ка свою головушку буйную…
Я чуть наклонил голову, чтобы врачам было удобнее рассматривать. Захар Петрович едва ощутимо провел пальцами по шрамам.