Но он дошёл сам. Вообще без помощи.
«Мне он нравится», — тепло улыбнулась Ведьма Апокалипсиса, потенциальная угроза всему человечеству.
Усмиряли меня всем селом. Ну как. Одной бабки хватило. Со словами: «Надоел» — она дала мне щелбан, и я провалился в сон.
Проснулся утром — под чириканье птичек.
Я медленно открываю глаза и зеваю. Потом потираю сонную мордашку и смотрю в окошко.
Лучики пробивались через ставни, заливали деревянную, просторную комнату утренним светом и уютно выделяли витающие везде частички пыли.
Эх, как хорошо просыпаться в до…
— Так, стоять, — до меня только доходит.
Это нифига не мой дом!
Я спрыгиваю и выхожу из комнаты в небольшой коридорчик, а с него — к лестнице на первый этаж. Там я и увидел эту кикимору — она была в обычных шортах и футболке. Золотые волосы заплетены в косу, а красные глаза, как всегда, мерцают под любым углом.
— Утречко, — как ни в чём ни бывало сказала она.
Утречко?
УТРЕЧКО⁈
Я обхожу огромный деревянный стол, где она что-то химичила и беру нож.
— Какой настырный, злопамятный, вредный мальчик! — цыкнула она, — Худшее от меня взял⁈
— Я возьму от тебя только селдце и петень! Ыа-а-а! — я побежал её резать, — Ты чё наделала⁈
— Воспитываю из тебя мужчину.
— Меня чуть эти твари не сожлали! Некого было бы вошпитывать! Я тебя залежу, ыа-а-а!
Она выставила руку и начала держать меня за лоб, и поэтому я не мог до неё дотянуться, отчего махал ножом по воздуху.
— А, вендиго, — поняла она, — Они безобидные, если их подкармливать и напоминать, что с тобой лучше не воевать.
— Как я им чё напомню?
— Сам разберись, я тебе не мамочка попу подтирать, — ехидно заулыбалась она.
Понимая, что урона я не наношу, а только трачу силы, я остановился. Чёрт! Чё она так лыбится⁈ Издевается надо мной!
Я слишком маленький для такой огромной ярости, меня сейчас разорвёт!
Чтобы успокоиться, я выдохнул и со злой мордой начал осматриваться.
Деревянный дом. Большой. Я не назову его поместьем, но что-то близко по духу. Явно не на одного человека. На большую семью? Причём видно, что строился вручную, а не бездушной компанией.
Но осталась здесь одна прабабушка. Да ещё и внучка родная от неё сбежала, оставив в таком большом доме… совсем одну.
Печально даже как-то.
Мы были на кухне. Большая печь, большой стол. Там вон травы висят, тут баночки с чем-то. Раковина.
*Бр-р-р*, — мой живот зарычал.
Я вчера с обеда в садике ничего не ел. А если вспомнить кошмар в лесу…
— Хотю кушать, — пробубнил я.
— Ой, бедный мальчик, — прабабушка присела передо мной и заглянула в глазки, — Хочешь кушать?