— Ты предлагал ему женщин и развлечения? — спросил отец, — Он парень, а они на это ведутся. Почти все.
— Да. Одной лояльной мне девочке он понравился, я попытался свести. Не получилось. И играть с нами не хочет. Ему не нравятся игрушки. Даже вертолётики. Бред. Всем они нравятся…
— Слишком самодостаточен. Не ведом. Плохо, — нахмурилась мама, — Такого только устранять… будь он взрослым. Но он ребёнок, плюс ко всему с защитой Тихонова. Тц. Плохо. И не выгнать.
Взрослые нахмурились.
Август на них волнительно смотрел, но тут же собрался. Его учили не ждать помощи и думать самому! Хотя бы пытаться. Да, от ребёнка чудес не ждут, но он должен учиться!
— Чёрт! — отец сжал кулак, — Этот ребёнок слишком умён!
Август выдохнул.
Надо думать дальше. Михаэль либо с ним, либо повержен. Иного не дано. Но… он правда настолько умный? Он же из младшей группы! А Август почти в первом классе! Это феноменальная разница!
Кто Михаэль вообще такой?
Оказывается, если прыгнуть с крыши, ты получишь не только дофамин, но и пиздюлей. Ты, и вся съёмочная команда. Ну… справедливо. Единственный, кому не прилетело от матери — отец. И то, потому что он успел сменить сторону. Предатель!
И никакие мои доводы слушать не захотели, мол, и лицо отсканируют, и денег хочется. Хотя не скрою — когда нам дали толстую пачку денег, плюс столько же в качестве извинений — ярость чуть убавилась. Правда половину пришлось отдать маме.
Я же, кстати, всю вину взял на себя. Пришлось. Во-первых — я реально сам виноват, во-вторых — я не хочу портить отношения родителей и съёмочной группы. Плюс…
— Миса, а ты пойдёс на… ветелинку? — подошла малышка Суви.
Она дула щёки и смотрела в пол, ожидая любого ответа, но, судя по крикам из гримёрки, уже понимая, что никуда меня не поведут.
И как-то… не знаю, грустно на неё грустную смотреть. Я к ней даже прикипел. Всегда тортик принесёт, всегда поддержит. За щёки правда тискает, но что поделать, я вон, столы грызу.
Я выдохнул, сказал подождать и зашёл в гримёрку. Бедный Сергей уже слов не находил, чтобы оправдаться. Справедливо, что. Но…
Ой. Да не буду же я полной мразью. Нельзя так. Иначе меня воспитывали.
— Это я виноват!
В общем, тогда пиздюлей я и отхватил. Без ударов по жопе, но справедливо стоял в углу и дулся. Блин, сам виноват, сам сознался, а когда ругаются — всё равно обидно! Возникло желание собрать в рюкзак конфеты, все свои футболки, одни трусы, игрушки, и уйти навсегда из дома! Чтобы знали!
Перехотел, когда мама позвала кушать.
Сейчас я сижу в садике. В углу. В третьей комнате. За эти два дня сложилась странная атмосфера — мы с Максимом будто невидимы.