«Блин, ну я ведь понимаю, что это детство в попе… ну зачем я на это иду…», — логика-то работает, но почему-то слушать я её не хочу.
Ыа-а-а, я не дам своё лицо!
Это иллюзорно горящее здание было здесь же, в нашем павильоне. Здесь удобно имитировать дождь и ночь круглыми сутками.
Я начинаю подниматься. В принципе, не высоко — высоту тоже на компе сделают. Лететь метров пять. Но… ёмаё, как же для ребёнка всё увеличивается.
«Уоу…», — я взглянул вниз.
Стоило посмотреть, как расстояние вытянулось. И теперь метров не пять, а все тридцать нафиг.
*Гык*, — я сглотнул.
— А… сколько заплатите?.., — уточнил я.
— Сто тысяч за этот прыжок. Тебе повышенная ставка за трюк.
*Гык*, — я снова сглотнул.
Сто тысяч… за один прыжок. Плюс не дать лицо и попу⁈ Да минусов-то нет!
— Ну, давайте, — выдыхаю, — Что там?
— Там всё просто!
На меня начали натягивать страховочные тросы, лебёдка зажужжала, и тело чуть приподнялось. Режиссёр говорил инструкции. Это был какой-то наполовину кореец, наполовину русский, то ли Сергей, то ли Ким, то ли всё вместе.
Вокруг меня пошла суета. Чувство, будто ставки сделаны, и я последняя надежда. Будто мне сейчас на арену, и меня все подбадривают.
— Злость. Боль. Обида. Отчаяние. Ты кричишь от эмоций, ты летишь с небоскрёба! — махал он руками, — Сделаешь?
— Сделаю, — киваю.
Режиссёр хлопает меня по плечу и кивает Сергею.
— «Так, а где Мишка?»
— «Э? Реально. Здесь же где-то был…»
— «Миса усол?..»
— Камеры на декорации крыши! Готовьтесь! — орал режиссёр.
Я подошёл к краю. Подтянул тросы. Взгляну вниз.
Вху-у-у…
На самом деле, я делал это ещё по одной причине — страх.
Я боюсь высоты. Каждый раз когда смотрю из окна, всё растягивается, расстояние увеличивается. Что сейчас, что всегда — у меня дрожат ножки и я хочу отойти. Но это неправильно. Я должен это побороть. Бояться — нормально. Бояться всегда и ничего не делать — трусость.
А я не трус. Не хочу им быть. А если не хочу…
Значит не буду.
— «О, Анна. Спасибо, что разрешили!»
— «Сергей⁈ Что я разрешала⁈ Где Миша⁈»
— «Так он же… ОХ ËПАНА МАТЬ!»
— Раз… два… взрыв!
Раздаётся бутафорский взрыв, качается декорация, разлетается огонь.
Делаю шаг и разворачиваюсь спиной вниз.
Падение.
Тросы натягиваются, слышу свист, и воздух бьёт мне в затылок. Свободный полёт вниз. Сердце будто останавливается, страх пропадает. Его нет. Вместо страха в голову бьёт…
Осознание.
Что я наделал.
ЧТО Я НАДЕЛАЛ⁈ Я ЧË, СОВСЕМ ДЕБИЛ⁈
— УА-А-А-А! — заорал я, махая руками.
Декорации удаляются, звук огня становится громче, а крики родителей заглушаются на фоне адреналина. Страховочные тросы жужжат, будто не справляются.