Как только мы равняемся с Катей, едва слышимо, почти незаметно…
— Срочно уходи отсюда, — шепчу я.
Она останавливается и поворачивается. Но я уже ничего не говорил, быстро шагая к классу.
Катя не дура. Она должна заметить смену тона, и что я сейчас не шучу.
Я на это надеюсь.
Первое время, когда я зашёл в класс, я очень нервничал, ожидая атаки террориста. Но вроде пронесло — либо не заметил, либо на Катю ему плевать.
— Михаэль, вы будете писать под пристальным наблюдением, потому что комиссия подозревает вас в списывании, — пояснили мне в классе, — Однако не переживайте — если вы пишите честно, мы извинимся. На результат это не повлияет.
— Уж надеюсь… — вздыхаю.
Здесь было четыре человека и две камеры. На меня смотрели со всех углов. Мда…
Я порой и забываю, что в школе у меня буквально половина власти, и все уже привыкли. А в реальном мире дети такими умными быть не должны, и моё поведение буквально капец какое подозрительное.
Впрочем, не проблема.
«Рой, делай»
«Есть»
— «Карапуз, заканчивай быстрее всех. Свидетели не нужны»
Я ничего не отвечаю, концентрируясь на олимпиаде. Сейчас важно не ошибаться, не медлить и не спешить. Будет странно, если я провожусь два часа.
«Перепроверяй, не опечатался ли я»
«Есть»
Вижу, как по листу с ответами пошло голографическое сканирование. Вот это я киборг, нафиг, помноженный на вечность. Симбиоз металла, мяса и кишок, в натуре.
— Готово, — выдыхаю через сорок минут.
Проверяющие нахмурились, переглянулись, и, изучив мой листок со всех сторон, кивнули.
— Благодарим. Вопросов, пока, не возникло, — сказал один, — Мы вас проводим.
Всё. Столько переживаний и подготовки, а олимпиада в итоге оказалась таким пустяком, что я о ней даже не вспомню.
И на этом моменте сердце забилось быстрее. Чёрт. Буду честен, я хотел писать как можно дольше. Ведь сидя здесь — я отсрочиваю то, что будет дальше. Я не хочу туда. Не хочу в этом вариться! Да не будь этого грёбанного террориста, я бы сейчас счастливый пошёл домой, ждать наград и веселиться!
Но покой нам только снится.
— Всё в порядке, Михаэль? — спросил мужчина.
Мне страшно. Я не хочу идти. Я хочу домой! Но… но!..
Хочешь мира — будь готов стать сыном войны.
Я готов.
— Да. Пойдёмте, — я выдыхаю, слезаю со стула, и мы выходим из класса.
Коридор пуст. Не слышу ни одного голоса, ни одного шума. Все заняты, все пишут олимпиаду, и ходить здесь просто запрещено.
Я иду. Волнение колотит в висках, грудь тянет. Что меня ждёт? Когда? В коридоре? Он нападёт сразу? Он оставит знак, когда и где его найти? Или он…
— Бум, — слышу я голос.