Мы с Катей встретились взглядами, оба нахмурились и отвели глаза. И повисло молчание. Чертовски неловкое, скажу я вам, молчание!
И что сказать? Чёрт! Именно в этом коридоре? Серьёзно⁈
Тик.
Тик.
Гра-а-а, снова этот стук! Судьба, я тебя ненавижу!
— Ну… — пробубнила Катя, — И что ты там пытался сказать?
— Когда?..
— Когда рот открыл и руку тянул. Квакал там… как всегда… — пробубнила девочка, а затем на меня зыркнула.
Чтоп, сто?
Ей интересно? Ей не плевать? Она… она типа что, сидела с Теодором, общалась, и тем не менее, ей всё ещё интересен Я⁈ Другой мальчик? Это… это как⁈ Я думал что всё! Что теперь они будут друг к другу приставать, дурачиться, а я ничего с этим не сделаю!
Но… это не так?
А для чего это всё было⁈ Аргх! Зачем было делать вид, что ей плевать, когда на самом деле нет⁈ Катя!
— Чё лыбишься… офигел?.., — клянусь, возвращаться на старые рельсы и ей тоже неловко.
— Катя, ты дура дурацкая.
— Что-о-о-о⁈ — девочка ахнула и распахнула глазки с длинными чёрными ресничками, — Ты ва-а-а-а-аще офигел⁈ И это ещё я… ты… э… а… — её клинило, — Ты ва-а-аще офигел⁈
Она едва не орала, и уже снова, как раньше, готова была вцепиться мне в шею.
Я улыбнулся.
Так… мне нравится намного больше, чем никак. Истерящая, экспрессивная Катя мне нравится куда сильнее, чем грустная и молчаливая.
Ну… вернее не то, что нравится… а вернее… ам-м-м… короче идите в жопу.
— Я конечно всё понимаю, но вас сейчас исключат из олимпиады, — напомнил сопровождающий.
— А, ой, — опомнился я.
— Всё, болван, теряйся. Мне вообще пофиг на самом деле. Пф! — она фыркнула, состроила важную морду и пошла.
Ладно. Бабушка говорит, что порой нужно брать яйца в кулак. Поначалу я пытался это делать буквально, а потом понял, что это значит на самом деле.
И сейчас надо. Убивать я привык и могу. А теперь пора быть прямолинейным и смелым.
Спасибо, Теодор. Я адаптируюсь.
— И это… — выдыхаю, — Если бы дел не было, я бы тогда согласился. Я не против.
Т-т… т-т…
Т-тик.
Стрелка со скрипом сменила ритм.
У Кати задрожало лицо. Она со всей силы, со всей МОЩИ пыталась его удержать и не показать какое-то выражение.
— Д-да… да плевать мне! Болванище! — она зажмурилась и потопала ещё быстрее, — Гра-а-а, дебил-дебил!
Теодоры, провожающие даму, как и следует аристократам, её терпеливо ждали, что настроения им вообще не делало. Особенно у мелкого. Очевидно, что Катя ему нравится. Ещё с садика понятно. И попытавшись ухватить шанс, он снова всё упустил.
А может, шанса и не было?
Хмыкнув на Катину истерику, я шагаю вперёд, навстречу девочке. Есть ещё одно, что нужно сказать. Обязательно.