— Вы нас хотите перекупить? — нахмурилась мама.
— Ну да, — честно ответил Найт.
— Вы под нас копаете… — прорычал отец.
— Исчезновение Михаэля Анна признала сама в порыве истерики во время моего звонка. А возвращение — это общедоступная информация в больнице, — пожал он плечами, — Я не копаю. Это просто моя работа.
Родителям откровенно не нравился этот тип. Да никому он не нравился. Но говорит он как-то… слишком прямолинейно, что ли. В отличие от Альберта и всех приближённых Императора, Уайт не скрывает, не юлит и во всём признаётся. И это создаёт противоречивые чувства.
— Понимаю, вам и так оплачивают больницу и обучение, вам много чего предлагают. Дайте угадаю… Евгений за вас цепляется? И интересны ему, конечно же, только актёрские данные! Ну да, конечно, — хмыкнул он
У мамы дёрнулась бровь. Уайт попадает ровно в цель.
— Вы понимаете, что значит быть должником дьяволу и некроманту? Думаете ваш Император делает это всё за бесплатно? — улыбка пропала с его лица, и он развернулся, — Ничего не бывает просто так. И однажды с вас потребуют плату, о которой не упоминали.
И уже второй странный мужик, второй шпион от второй страны, молча пошёл куда-то в сторону выхода с этого небольшого прибольничного парка.
Да уж…
Я и позабыл, что значит быть исключительным ребёнком. Все действительно так сильно хотят забрать у меня детство? Теодор и Август — проекты своих родителей, перспективный актив. Катя, Суви — товар, который принесёт прибыль при «продаже» в брак.
У детей высшего света вообще есть хоть шанс на нормальное детство? Или все вокруг рожают, чтобы с нас что-то поиметь⁈
Дебильное высшее общество!
— А можно вопрос? — неожиданно спросил я Уайта.
— Конечно? — развернулся американец.
— Вы не оставляете звука шагов. Почему? Это магия?
У меня аномальный слух. Нечеловеческий. И тем не менее, даже сейчас — под Уайтом лишь прогибается снег, но шагов не слышно.
— А, это… — он хмыкнул, нагнулся и задрал штанину по колено, — Потому что включён такой режим, Михаэль.
Там не было кожи. Не было плоти. Всё что было под его одеждой — серебрянная сталь с мерцающими синими линиями.
Затем он задирает рукав, показывает металическую руку, и расстёгивает пуговицу на белой рубашке, показывая ровно тот же метал с синими вкраплениями.
— Моё тело разорвало пять лет назад. Оставались лишь сердце и голова, а одарённым я никогда не был. «Оазис Интертеймент»… воскресила меня тенхомантией, — улыбнулся он, — И пока у вас Мёртвый Легион, у нас он Механический, — он застегнул рубашку и развернулся, — Плоть слаба, Михаэль. Когда-нибудь ты это поймёшь. До свидания.