Я промолчал, смотря вслед слиянию человека и машины. Так он и ушёл, оставляя нас наедине с мыслями.
И забавно, но мы с отцом подумали ровно одно и то же. Только он сказал это первее.
— И в итоге ты такой же должник, только не Императору, а прогрессу, — вздохнул он, качая головой.
— Теорема Эскобара, — покачала мама головой, — Ладно, пойдёмте собираться. Скоро ведь на выписку.
Я глянул на своего недостроенного снеговика. Затем на свою отрубленную руку. Блин…
А с протезом бы давно достроил.
— Эх…
Это произошло буквально с порога. Я уже предвкушал возвращение домой. Уже радовался запаху подъезда, даже улыбнулся бомжу во дворе! Ностальгия щекотала мозг, предвкушение Земной жизни и человеческих благ зажигали во мне радость!
Но последствия моих действий, похоже, теперь никогда от меня не отстанут.
На пороге стояла бабушка и уже нас ждала.
— Бросайте вещи, я вас телепортирую, — сказала она.
Мама недоумённо на неё посмотрела, а батя… такое ощущение, что знал о чём речь. Будто был предупреждён. Я заметил его странную реакцию. А ну ка?..
— Куда, бабуль?.., — спросила мама, скидывая мой рюкзачок, потому что тяжести мне пока нельзя.
— Ко мне в дом.
— А… зачем? Мишка только же вернулся?
— Увидите.
Она была немногословна. Я же говорил, что мы виделись раза три? Она извинялась, переживала, что так редко меня навещает, но я знал чем она занимается, и что у неё на уме.
И сейчас это достигло апогея, что прекрасно заметно по её немногословию.
Мы встаём в круг, бабушка берёт нас за руки и нас поглощает огненная вспышка! На удивление, телепорт у Василисы очень мягкий, мои силы он почти не жрёт, так что можно.
Пах! Мы вываливаемся в привычном дворике бабушкиного дома! Снежок, птички поют, утро. Эх, ляпота! Как же я по этому ску…
— Михаэ-э-эль! — я услышал женский бархатный голос.
По спине побежали мурашки. Я поворачиваюсь и вижу её. Высокую, черноволосую. Одетую как снегурочка, только в фиолетовое и вычурное.
— Ну какой ты хорошенький! По-моему, даже меньше стал! Ну какой лапочка, ха-ха! Михаэль, я так рада что ты жив вернулся! — защебетала она, а её глазки засверкали.
Я чуть не пришёл в ужас. Во-первых, потому что это женщина, а во-вторых…
— Вивьен! Ты-то что здесь забыла⁈ — указал я на неё рукой.
Ыа-а-а, меня привели в ловушку! Какого чёрта она на территории дома, она ни черта не друг! Нафаня, ты где! Фас!
— Михаэль, не будь с ней строг, — вздохнула бабушка.
— Не быть⁈ Сельзёно⁈ — взмахнул я рукой.
— Вивьен единственная, кто давала надежду всей нашей семье, кто подтверждал твою жизнь.