—Вот чего ты такой вредный? Гаврюша твой в сто раз лучше и сердобольней. Ты вон книжку не даешь посмотреть, а конь твой меня выслушал, посочувствовал.
—Не смей приближаться к моему Гаврюше! Тьфу ты, к моему рагху. А почему он тебе должен был посочувствовать?
Вот же, какой внимательный зараза. Каждое слово надо с ним контролировать. И я решила соскочить с этой темы:
—А я твою Корову залетала сейчас проведать после утрешнего.
Повелитель клюнул:
—А что утром случилось?
И я в лицах разными голосами изобразила ему бой между наложницами.
А она:
—Ты почто меня, сволочь такая, задницей оттолкнула и перед повелителем болот и холмов вымя свое вывалила?
—Ах, не вымя это — а груди. И повелителю нашему они по душе.
—Да ты, корова, ненароком грудями своими ночью повелителя нашего придушишь, кто нас камнями одаривать будет?
Радхар с таким интересом слушал мою радиопостановку в лице одного актера, что я подумала : «У них что, здесь театров нет совсем? Или хотя бы бродячих артистов?»
—Слушай, Керрг, —вдруг вспомнила я про ошейники с драгоценностями и завалила его вопросами — А расскажи мне про ваш мир. Про камешки эти драгоценные. Вы людей завоевали? И что такое Колыбель? А шаманы у вас здесь важные персоны? И что у вас за татуировки на теле? А роговые пластины у всех вырастают?
—Больно ты любопытная, однако. Кто же ты такая все-таки? Откуда ты?—подозрительно прищурился радхар.
—Вот ты вредный,—обиделась я,—я к тебе всей душой, а ты…Не хочешь рассказывать — не буду с тобой разговаривать больше. К Гаврюше полечу или на небо вернусь. Я ему тут докладываю про дела во дворце, а он подозревает меня во всех тяжких.
И я замолкла, наблюдая за Керргом. Все. Надо помолчать, а то что-то я разговорилась. Как говорится: Остапа, то бишь меня, понесло. От нервов, наверное.
Он походил. Посидел. Вышел в другую комнату. Там постоял перед окном, прищурившись.
—Облачко? Ты здесь?
Молчу. Слово— серебро, молчание—золото.
Он вышел на террасу и замер, опершись о перила. И задумался. Глубоко, могу сказать. Губы в задумчивости пожевал. Потом вернулся в комнату и громко позвал стражу.
Вот я напряглась.
—Распорядителя вызови.
Пришел человеческий слуга в ливрее и рабском ошейнике. Камешки у него были вперемешку: синие с голубыми, и их было значительно больше, чем у рабынь женского пола.
—Вызывали, повелитель?—склонился в поклоне раб.
Керрг уселся вальяжно на трон.
—Ша Иргез отбыл?
—Да, Повелитель.
—Кто-нибудь из дворцовых слуг был вчера в его гостевых покоях? Ужин относили ? Убирали? Постель расстилали?
—Да, Повелитель.
—Позови их сюда немедленно.