—Так слушать умею.
Служанка расстелила постель, и утомленная повелителем наложница прыгнула голышом на белые простыни.
—Спокойной ночи, госпожа. Завтра в восемь я буду у вашей двери,—прошептала девушка, прикрывая за собой дверь, но ей в ответ донеслось уже мерное сопение.
Я, повисев над заснувшей блондинкой, полетела за её служанкой. Та уже спускалась по лестнице. Выйдя из этого лепестка, она прошла по основному коридору дворца, кивнула нескольким таким же запоздавшим служанкам и свернула в зеркальную копию отсека наложниц. Внизу только было поскромнее: никаких тебе мягких стульев, только длинные столы и лавки. А наверху комнаты, рассчитанные на десять человек.
Фильм я смотрела давно по телевизору про СССР, в прошлой жизни. Комнаты эти были похожи на корпуса в пионерских лагерях. Кто готов? Я готов? Долго? Всегда?
Даже тумбочки похожие стояли рядом с кроватями. Девушка переоделась в ночнушку, аккуратно сложила форменное серое платье на полочку и, громко зевая, завалилась в постель. Лежащая на соседней койке служанка зашевелилась и повернула к ней заспанное лицо:
—Риса, ты чего так долго?
—Корову мою глава забирал.
—Да ладно? Третий раз?
—Угу, она как сиськами своими помашет в такт барабанам, так у него на нее сразу слюна течет.
Девушка рассмеялась тихонько:
—Завтра тогда сцену ревности опять смотреть будем.
—Да мне все равно,—сонно пожала плечами служанка коровы,—такой дуррой оказалась, хоть и предприимчивой.
—Ты о чем?
—Да подкупила она тогда слугу, и у неё экзамен по радхарской письменности зачли. Я сама камни ему относила. А мне даже жёлтого за все время не дала. Жадюга. Два месяца для неё стараюсь. Поэтому хоть волосы ей повыдергивают—мне все равно.
И она засопела, сразу же провалившись в объятия Морфея..
А я вылетела во внутренний парк. Завтра с утра рвану сюда. Очень мне хочется посмотреть на этот театр боевых действий.
Непоняток было еще вагон и маленькая тележка.
Хорошо душой быть. Летай себе, пить-есть-спать не хочется. Сгоняю-ка я по казармам да рабским отсекам. У костра с радхарами посижу. Мало ли что полезное поведают.
А потом, хочешь не хочешь, а к шаману заглянуть надо будет, хотя бы одним глазком. За этим мужчиной седовласой наружности, чувствую я, несётся грузовой вагон, нагруженный неприятностями для меня любимой. А угрозу надо знать в лицо.
Так и сделала. Покрутилась около костров, но радхары молчали, либо уставясь на огонь, либо прикрыв глаза, дремали, просыпаясь от любого шороха.
Рабы тоже спали. На цепи, как я и предположила. Сколько сейчас времени? Часа три-четыре. Ну что, выдохнем и на мягких кошачьих лапках к шаману. Осторожно, маленькими шажками. Страшно конечно—аж жуть. Как взгляд его вспомню—так вздрогну.