— Усёк, — прохрипел он, плюясь кровью в бетон.
Я отпустил его, и он побрёл в сторону полоски света.
В ангаре стало тихо. Стоны и кряхтение раненых южан раздавались из разных углов. Моя Гвардия сработала блестяще. Двенадцать вооруженных боевиков были обезоружены за неполные три минуты. В кромешной темноте. Без единой потери с нашей стороны. У Кабана только куртка была порвана, да пара ссадин на лицах у пацанов.
Я посмотрел на светящиеся стрелки своих командирских часов. Пора.
— Витя! Давай свет! — крикнул я.
Щелчок рубильника. Ангар вспыхнул тусклым, но после темноты ослепительным желтым светом.
Картина была эпичной. Хваленые боевики, гордость криминального синдиката, валялись на полу в нелепых позах. Кто-то держался за сломанную ногу, кто-то баюкал челюсть. Возле машин валялись три пистолета и пара финок. Мои парни стояли над ними с черенками от лопат, тяжело дыша, но в их глазах горел абсолютный, пьянящий триумф победителей.
Почему в глазах? Потому что загодя сшили балаклавы. Не стоит светить наши рожи перед этими… Сами мы не боимся, но вот за родных и близких переживаем.
— Гвардия! Отход! — я махнул рукой. — Оружие не трогать. Оставляем всё как есть. Уходим через задние ворота, растворяемся в снегу.
Мы побежали к выходу. Мы успели перемахнуть через забор и промчаться по улице ровно за минуту до того, как территорию базы потряс рев сирен.
Майор Смирнов сработал с пунктуальностью швейцарских часов.
В открытые ворота базы влетели черные машины. КГБ высыпал на снег, беря ангар в плотное кольцо.
Мы лежали в сугробах и наблюдали, как оперативники врываются внутрь. Как они изумленно замирают, увидев готовых, упакованных, переломанных боевиков, которые даже не могли оказать сопротивления.
— Ну, Гендос, — прошептал Кабан, вытирая пот со лба. Пар валил от него, как от закипевшего самовара. — Это было… Это было просто охренеть. Мы их как котят раскидали. Они даже пикнуть не успели!
— Это дисциплина и тактика, Серега, — я улыбнулся, глядя на своих пацанов. — Вы сработали идеально. Горжусь вами, мужики.
Мы поднялись и бесшумно растворились в зимней ночи.
На следующий день район гудел. Слухи о том, что неизвестная, неуловимая «теневая бригада» в кромешной темноте уничтожила банду вооруженных южных цеховиков и сдала их КГБ, разлетелись по Москве со скоростью света.
Криминальный мир был в панике. Никто не понимал, кто эти люди. Никто не знал их лиц. Моя Гвардия стала легендой, призраком, пугающим уличную шпану до икоты.
А я сидел в своем теплом кабинете в райкоме комсомола. На столе лежал свежий номер «Комсомольской правды». В нем красовалась большая статья о том, как передовой Экспериментальный отряд ПТУ-31 помог починить крышу детскому саду и собрал рекордное количество макулатуры. Фотография Игоря Вельтищева, пожимающего мне руку, прилагалась.