— Мало тебе, значит? — я резко встал из-за стола, кровь прилила к моему лицу. — Значит, двадцатника простого я возвысил — это плохо. А вспомни-ка, кем ты был? Пленник, безрод — и как я тебя возвысил!
— К работе приставил, — буркнул Ннака. — Всё на тебя тружусь, ни почета, ни уважения…
— На меня⁈
И тут у меня окончательно снесло башню. Я кинулся к полкам, дрожащей от гнева рукой начал рыться в папках, нашел нужные листы и яростно хлопнул ими о стол.
— На меня⁈ — и я начал читать. — ‘Четвертая луна, день девятый. Шесть змеев-спиралек из стек-тла указаны, как битые. В переплавку ни одного осколка не доставили. Четвертая луна, день шестнадцатый. Три двадцатки тюков с агавовой пряжей из Крыла передали ткачам. В казну вернули ткани на треть этой пряжи. Четвертая луна, день двадцатый…
Я читал и читал раскрытые прегрешения своего казначея, багровея лицом. Ннака стоял столбом, мелко дрожа всем телом. О нет, ему не было стыдно! Я ясно видел, что всё им сотворенное горец считает нормальным. Частью своей работы. От понимания этого меня колотило еще больше.
— И это — только с прошлого Дня Змея! — уже орал я. — За это тебя наградить⁈ За это почет тебе полагается! Как же ты неправ, Ннака! Всё это время я помнил, кто ты для меня. Я всё видел! Каждый твой шаг мне известен, но я был благодарен тебе за то, что ты поддерживал меня в трудные дни. Я закрывал дела на твои мелкие дела, а ты решил, что так и полагается? Так вот знай: с сегодняшнего дня я буду оценивать тебя по заслугам! За любую кражу из моей казны, за любую махинацию взыщу по полной! А почет? Почет теперь заново заслужить придется!
Ннака набычился, сжимая и разжимая пухлые кулаки. Я не боялся: Мясо никогда не был для меня опасным соперником. По крайней мере, в той борьбе, где участвуют кулаки.
— Вон отсюда!
Циновка нервно покачивалась, скрыв ушедшего казначея. Я плюхнулся на стул и прикрыл глаза. Вот когда это случилось? Когда веселый пронырливый, но такой верный парень стал циничным воротилой с непомерными амбициями? И чего ему сдался этот почет? Эти чины…
В общем, вечер накануне праздника был испорчен бесповоротно. Да и сам праздник. С утра стало ясно, что на рынок съехалось заметно меньше народу, чем весной. Из Жарких Земель было всего несколько купцов, совсем не было куитлатеков. А ведь раньше люди Накацтли День Змея не пропускали. С юга тоже гостей не прибавилось, хотя, мы и разрешили всем толимекам свободно торговать по Мезкале, отменили запрет Куалаканы и Хетци-Цинтлы. Наверное, я их понимаю: только что мы с войной пришли, а теперь в гости зовем.