Раздать тысячи в одно рыло тяжеловато, помощники нужны. И накануне праздника я вызвал Ннаку, тем более, что на нём лежит обязанность по закупкам всех важных стратегических товаров. И разговор у нас, мягко говоря, не задался. Нет, он всё понял. Про деньги, как всё будет работать. Но мой горец понял всё немного глубже, чем мне хотелось.
— Почему ты забираешь у меня какашут и «клювики»? — прямо спросил Мясо.
— Потому что это важное дело, и мне нужно, чтобы специальный человек занимался только этим, не отвлекаясь на другие дела, — начал я на ходу выкручиваться, прикрывая частичной правдой правду истинную.
Тишина. Ннака стоял передо мной, сидящим за столом, и буравил взглядом.
— Володыко, — тяжело начал он. — Ты не можешь простить мне Мангазею?
— Что? Нет! Конечно, там твои воины подвели. Но я понимаю, что все люди разные. И каждый хорош на своем месте. Глупо винить кецаля в том, что он плохо плавает. Ты мудрый казначей, просто не надо было рваться на войну, — я сыпал словами, не останавливаясь, и внутренне бесился от того, что оправдываюсь перед наглецом, которого самого впору обвинять.
Но Ннака, казалось, услышал только первое «нет», а всё прочее пропустил мимо ушей.
— Тогда почему-тко⁈ — оцколи кинулся прямо к столу, нависая надо мной. — Чего ты також со мной?
Казначей был дико взволнован, это легко понять по горскому говору, который начал прорывать в его четланской речи.
— Как? — я откинулся на спинку стула, не понимая, что происходит.
— Почему-тко приниживаешь? Позоруешь перед всеми!
— Да ты чего⁈ Напился?
— Я бывча с тобой в самое тяжко время! — Ннака уже не мог остановиться, его несло. — Я да Хвост. Никочь более! Мы-тко возвысили тебея! Мы-тко твоея опора! И что я получил? Торгаш? Всегда торгаш!
— Ты — важнейший человек в державе! — возмутился я. — Тебе что, не по нраву быть казначеем?
— Торгаш! — обвиняюще крикнул горец. — Простоть главный торгаш… Я-тко понимаю, когда твоей Рукой стал Кочи — уважатный вождь. А потомочь второй Рукой стал Ицкагани. Вражина! А стал твоей Рукой. Не Хвост, не я. Но я-тко стерпел. Кочи помер, и снова почетное титло досталось кому-то, но не глупому Мясу! Торгашу Мясу, который нешто боле не пригоден! А топерь! Топерь третьей Рукой стал простой золотой! Вообще никто! Он-тко почета поболе достоин, нетож како я!
Вот это да… Я смотрел на бушующего Ннаку и удивлялся, как по-разному люди смотрят на мир. Для меня-то все должности были функциями, и я подыскивал на них подходящих исполнителей. А для моего казначея это было признанием заслуг, почетом. И, получается, я его этого почета лишаю. Раз за разом. Невольно вспомнилось, как мне на мозги капали, чтобы я назначил Мясо Рукой в Крыло. Ведь он сам это и организовал! Гляди, как почета хочется парню!