Не прошло и нескольких секунд, как меня заковали в наручники, руки сцеплены за спиной, хрен вывернешься. Такие наручники старого образца, с примитивным пружинным замком, я умел открывать любой скрепкой, но в положении, когда руки сзади — дохлый номер. Я не Копперфильд и не йог.
Меня вывели в коридор, там, как жухлый дождевик торчал Баночкин. Глаза в пол, вид побитой собаки, стоит, нос трет и вздыхает.
— Эх, Миша, Миша, — покачал я головой, ткнув его презрительным взглядом. — Сдал меня, сука…
— Спасибо, старший лейтенант, — пожал Баночкину руку один из моих провожатых. — За бдительность спасибо. Мы будем ходатайствовать перед вашим руководством о поощрении.
Тот лишь пожал плечами, но на меня так и не смотрел. Втянул живот, когда я проходил мимо, пропуская через узкий коридор. Ишь ты. Не я ли тебе с твоим животом помогал?
Я поравнялся с Михаилом и зарядил ему локтем в пузо. Знатно зарядил, всем телом помогал, как стрелка метронома отклонился в сторону дежурного.
Здоровяк охнул и осел, держась за живот.
— Морозов! — руки сопровождающих больно толкнули меня в спину. — Еще одна выходка, и мы вынуждены будем применить физическую силу.
Ёпрст…! Ну, так менты не разговаривают, тем более, со своими. Они бы мне еще нормы законодательства зачитали.
— Вы можете отразить в рапорте нападение на вас Морозова, — обратился к Баночкину кадровик. — Мы подтвердим.
— Да не надо, — скривился в натянутой улыбке Михаил. — Это самое… До свадьбы заживет.
Меня провели прямиком в КПЗ. А именно в комнату для допросов. Комната такая только в кино бывает просторная да солидно-мрачная. Еще в сериалах любят стену-зеркало делать, на ФБР-ный манер. А на деле же это обыкновенная каморка, похожая на просторный бетонный гроб. От гроба она отличалась только чугунными батареями отопления и приваренными к полу столом и лавками.
— Я буду говорить только с Купером, — сразу заявил я, усевшись на лавку.
Эти двое пытались задавать мне вопросики, но я молчал и повторял лишь одну фразу про Купера, мол, звоните шефу и всё тут.
— Хорошо, — наконец сдались мои пленители. — Мы вызовем на работу его прямо сейчас.
— Вызывайте… — пожал я плечами. — Хватит спать.
Меня под «торжественным» конвоем увели в камеру. Кроме этих двоих и Баночкина еще был сержантик безусый — постовой КПЗ. Все четверо не спускали с меня глаз, будто я, как минимум, убил Кеннеди. На душе даже потеплело — опасаются менты дядю Сашу, совсем как в старые добрые времена.
Дверь лязгнула, закрылась. Следом скрежетнул засов. Защелкал, проворачиваясь, механизм замка. А я про себя на автомате отметил, что механизм этот — сувальдного типа, пластинки подпружиненные его основу составляют. Чтобы такой замок вскрыть, мне понадобится… Да нет… Не добраться мне до него, замок снаружи, а я внутри.