— Что-то вы, Петр Петрович, как начальник рассуждаете, — перебил я и улыбнулся. — Сейчас Мария Антиповна отделом рулит. Пускай она меня и отчитывает.
Я посмотрел на Машу, та действительно была не прочь меня отчитать, но совсем за другое. Она видела, как тянется ко мне Ася, и все поняла, но как женщина умная и тактичная проглотила в себе злую стервочку и улыбалась восковой фигурой, в ее глазах была радость и грусть одновременно. Она был рада видеть, что я в порядке, а грусть, наверное, себе напридумывала. Да? Эх…
— Там это самое… — встрял Баночкин, переминаясь слоником. — Саныч, тут такое дело… Сейчас в коридоре мы с Громовым столкнулись. Так он Петру Петровичу сказал выходить с завтрашнего дня, дескать, приказ соответствующий будет уже сегодня, представляешь!
— Да ты что? — улыбнулся я. — Вот так поворот! Повезло Петру Петровичу, рад за него…
— Дело не в везении, — приосанился Кулебякин. — Дошло до начальства, что ценного кадра незаслуженно задвинули. Поняли, что опрометчиво поступили.
— Хорошо, что поняли, — кивал я.
— Да ладно прибедняться, — Кулебякин убрал осанку гусара, чуть ссутулился и снова выпустил пузо. — Я же знаю, Саныч, что это ты подсуетился… Там в коридоре журналюги обсуждали это… А ведь я, — он кашлянул в кулак и договорил потише: — я же не знал, куда тебя девать поначалу-то. Спасибо, Морозов, но на работу выходи, на больничном не залёживайся. Ты же знаешь, я любимчиков не терплю. Спрашивать буду за показатели еще строже. Ты теперь у нас герой, а с героев спрос больше… Понял, ядрёна сивуха?
Все рассмеялись, я тоже улыбался, раздумывая, что за то недолгое время, что я здесь, все эти люди стали мне действительно как родня. Не хватало только в палате отца и матери, но я просил не сообщать им, пока гипс не снимут, чтобы не волновать — не привык, чтобы за меня переживали. Может, так и неправильно, но такой уж я человек.
Мы еще пообщались, мне навалили на тумбочку всякой снеди, а после в палату заявился врач и всех разогнал. Сказал, что мне отдыхать нужно, что сотрясение все-таки и режим. Судя по тому, как уже кружилась в ритме вальса вокруг меня комната, в чем-то он был прав.
Ася меня чмокнула в щеку на прощание и отпорхнула, победоносно поглядывая на кадровичку. Мария Антиповна решительно подошла ко мне и чмокнула в другую щеку. Если тебя поцеловали в правую щеку, подставь левую. Я чувствовал себя смиренным человеком, исполняющим заповеди.
Посетители ушли. А в палату мимо врача скользнул тип в мышином костюме. Тот самый, что стоял раньше в углу и переговаривался с генералом. Врач его пропустил без всяких ограничений и режимов, уже явно знал, кто это. Лишь я не знал. А тип приблизился к моей кровати и присел на койку напротив.