— Ничего не случилось, и вообще, это не ваши заботы, Мария Антиповна, — отмахнулся Купер, но проговорил эту фразу уже куда мягче, и взгляд его скользнул по изгибу стана кадровички.
— Ой, а что вы возле шкафа стоите? Трамвай ждете? Хи-хи…
— Проверить кое-что хочу.
— Домового ищете? Или опять у Петра Петровича бутылки в шкафу звенят?
— Что?
— Ой, Евгений Степанович, да не обращайте внимание, они у него там в шкафу всегда сами по себе перезвякиваются. Мы уже привыкли.
— Как это? — опешил подпол. — Сами по себе?
— Ну не сами, конечно, а крысы там их двигают. Санэпидстанция этих пасюков травила, травила, а они все не дохнут. Во-от такенные бегают!
— Ненавижу крыс! — Купера аж передернуло, и он попятился от шкафа, потряхивая брылями. — Вот, что Мария Антиповна, вызовите мне завтра крысоловов. Срочно!
— Каких таких крысоловов? У нас только санэпидстанция.
— Мне без разницы, каких, с дудочкой или без, но чтобы ни одной крысы в отделе не было. Вам ясно?
— Сделаем, Евгений Степанович, если надо будет — мы эту крысу всем отделом выживем. Уже выживаем. Пойдемте кофейку попьем.
— А пойдемте, — заулыбался Купер и, с опаской покосившись на шкаф, вышел вслед за кадровичкой.
Молодец, Маша. Спасла меня… А точнее, спасла Купера от перелома носа и возможного сотрясения.
Выждав пару минут, я выбрался из шкафа. Подошел к столу, порылся в бумагах. Какие-то приказы из главка «об улучшении», «об углублении», «внедрении» и «выявлении виновных лиц и принятии неотложных мер реагирования». Всякая дребедень в виде политических вырезок из газет, каких-то планов, докладных и прочего начальственного мусора. Причем, скорее всего, половина из этих бумаг осталась от Кулебякина. Газета «Советский спорт» и кроссворды — точно от него.
Я вышел из кабинета. Все, что надо было узнать, я и так узнал. Пройдя по коридору, подкрался к кабинету кадров. Там шипел чайник, хихикала Мария и бубнил подполковник, окрыленный вниманием красавицы.
Все нормально, он ничего не заподозрил. Я развернулся и стал тихо ступать по коридору в сторону лестницы. Сзади кто-то подпорхнул и обхватил меня руками. Нежно и мягко. Поцеловал в шею, щеку.
— Я думала, он тебя застукает, — с облегчением выдохнула Мария.
Я повернулся к Маше, обнял ее, подхватил и утянул в закуток.
— Как ты бесшумно так подкралась? И как узнала, что я в коридоре?
— Я столько лет здесь сижу. Могу наступать бесшумно, знаю, где какая досочка скрипнет, вздрогнет.
И говорит так — легко, словно о цветах или ещё о чём душеспасительном. Ну что за птичка эта Мария…
— Я, вроде, тоже не скрипел, — ухмыльнулся я в ответ.