Я честным и полным нарочитого любопытства взором посмотрел на немного взъерошенного Эдика. Он стоял в кабинете Кулебякина (вернее, теперь уже Купера) и, переминясь с ноги на ногу, зыркал на меня исподлобья.
— Нет, — спокойно пожал я плечами. — В первый раз вижу этого вульгарно одетого товарища. Товарищ подполковник, он напоминает мне карикатурного персонажа из журнала «Крокодил». Простите, гражданин, за прямоту, но при визите в милицию вы бы могли одеться и поскромнее. Тут вам не цирк, а клоунов и без вас хватает.
— Как это — в первый раз видишь⁈ — Купер аж привстал. — Ты у него паспорт вчера отнял… Вспоминай!
— Евгений Степанович, — продолжал я со спокойствием змея Каа из мультика про Маугли. — Забирать паспорта у граждан — это нарушение административного законодательства. Что вы такое говорите? Сотрудник советской милиции никогда не станет так поступать.
— Врет он все, товарищ начальник! — не выдержал Эдик. — Вчера возле кинотеатра напал на нас! Избил, паспорт забрал! Велел сегодня прийти в ГОВД за ним, сказал, что будет чихвостить меня профилактикой какой-то. А я вот сразу к вам, напрямую пошел…
— Как напал? — ошалело вертел глазами Купер, как неваляшка, и сам немного проворачиваясь вокруг себя то в мою сторону, то к визитёру. — Когда напал? Вы уверены?
— Днем дело было, точно не помню, когда, но сразу после дневного киносеанса про цыган… Он тоже кино смотрел, с двумя девушками приходил.
— Вот видите, Евгений Степанович, — тянул я едкую лыбу. — Перегрелся гражданин, привиделось. Сами посудите, где это видано, чтобы сотрудник советской милиции в рабочее время в кино ходил? А? Да еще и сразу с двумя дамами. А ведь вчера у меня был самый настоящий рабочий день. Кстати, можете табель рабочего времени посмотреть и с регламентом свериться, — произнёс я почти спокойно, ведь кадровичку и некоторых других своих коллег я уже подговорил. — Здесь я был, в горотделе.
— Врешь! — бессильно выдохнул Эдик. — Ты нас избил, у меня свидетели есть!
— Избил? Кого это — вас? — задумчиво чесал лысину Купер, теперь задача подловить меня не казалась ему такой простой, как сначала.
Но он не терял надежды со мной расправиться. Вон с какой радостью принял жалобщика, думал, я тут же во всем признаюсь, как честная Маша, но я не Маша и не всегда такая уж честная…
Сейчас я еле сдерживался, чтобы не съязвить, мол, не умеешь ты, лысый, людей колоть, а еще целый подполковник. Бесишь ты меня, Купер. Вот почему картошке можно выковыривать глазки, а людям, которые бесят, нет?
— Избил меня… — стал перечислять Эдик, — Завьяла и Рюму.