— Так вы это, вы на больничный идите, — предложил я.
— Зачем? — удивился начальник.
— Как зачем? Полугодие без вас закроем, на ваше место назначат временно исполняющего обязанности. Тогда вам нечего будет предъявить. Скажете, дескать, старался, но с недугом слег и должным образом полугодие не закрыл. Только недуг лучше посерьезнее придумать. Чтоб главк проняло.
— Простатит, что ли?
Я с сомнением покачал головой. Про эту напасть ещё из каждого утюга не поют, но всё равно не подойдёт.
— Сердце… Чем не болячка? И полежать можно долго в больничке.
— А что? Это мысль… — задумался шеф, поглаживая усы, и вдруг схватился за грудь и стал сползать по креслу. — Ой, что-то закололо, ой, звони в скорую, Морозов!
Я и бровью не повёл, остался сидеть на месте.
— Не похоже, Петр Петрович, потренироваться вам надо, а лучше — с врачом знакомым договориться, кардиограмма все одно покажет.
— Ты прав, — сел в кресле Кулебякин. — Лучше договориться. Есть у меня на примете один служитель Гиппопотама.
— Гиппократа, — поправил я.
— Да все равно, главное, что врач он хороший, душевный, лечить, правда, не умеет ни хрена, но любит входить в положение, если как следует попросить и задобрить.
Кулебякин повернулся в кресле, не вставая, и достал из сейфа пачку денег. Бережно поцеловал ее.
— Заначечка моя любимая… Эх… от меня к Гиппопотаму пойдешь…
Вышел я от Кулебякина и направился к себе. Когда проходил мимо дежурки, увидел в «аквариуме» какого-то пацаненка лет двенадцати-тринадцати. Обычный такой пацаненок советской наружности, как из детского фильма «Макар-следопыт».
Баночкин его явно охранял. Поглядывал, даже когда отвечал на телефонные звонки. Я решил проверить, кто это такой.
Зашел в помещение дежурной части и спросил шуткой:
— Михаил, ты что, сына привел?
— Не нужны мне такие сыновья, которые по карманам мелочь тырят, — сердито ответил тот.
— Дяденька милиционер, — всхлипнул пацаненок. — Я ничего не своровал.
— Конечно, не своровал, — по-учительски строго кивнул Баночкин. — Потому что тебя за руку поймали бдительные граждане и в милицию сдали.
— А что он сделал? — спросил я.
— Да в автобусе к какой-то дамочке в сумочку пытался залезть. Деньги, наверное, хотел взять, не знаю… Вот, ждем инспектора по делам несовершеннолетних. Сдам ей его.
— И не деньги вовсе я хотел взять, — шмыгнул носом пацан. — А конфеты.
Я походил, поскреб подбородок и спросил:
— Слушай, Миха, а дамочка эта заяву написала?
— Нет конечно, он же ничего не успел стырить, да и мал еще, чтобы на такого писать.
— А ты чего его тогда держишь?