Когда это у нее получилось, она распрямилась и, сделав вдруг жалобную мину, проговорила:
— Алёнка, подружайка моя, дай водички на дорожку страждущей испить. Принеси, не в службу, а в дружбу! Я обулася уже! Не видишь?
— Пичугина, ну ты как всегда, — пионервожатая поморщилась и нехотя ушла на кухню.
Ася тем временем стала прихорашиваться перед зеркалом и чистить «перышки». Повертелась, осматривая свою безупречную точеную фигурку, и всё крутила косичками, распространяя притягательный шлейф духов. Когда слишком резво повернулась, вдруг потеряла равновесие.
— Ой! Саша, держи меня, дурочку пьяную! — взвизгнула она и повисла на мне.
Я рефлекторно подхватил ее обеими руками и поставил на твердь.
— У-у! Какие у тебя мускулы! — пропела Ася и, не отпуская меня, впилась в мои губы поцелуем.
Я не сразу среагировал. Не ожидал такой прыти, да и, признаться, поцелуй мне чертовски понравился. Но когда через пару секунд опомнился и оторвал от себя девушку, увидел, как в проеме прихожей застыла Алёна с кружкой в руке. От нее веяло холодом, что я даже поежился.
— Ой, Алёнка, ты чего так долго? — как ни в чем не бывало хихикнула Ася. — Тебя только за смертью посылать. Я даже пить перехотела. Ну все, подруга, целую! — Она кинула в пионервожатую пару воздушных поцелуев. — Мы пошли с Сашей. Не скучай! Пока!
И Ася потянула меня за рукав на лестничную клетку. Я руку деликатно выдернул, немного задержался в прихожей, буквально на пару секунд, чтобы сказать Алёне «пока, до встречи», но та в ответ лишь холодно кивнула и громко захлопнула за нами дверь.
Мы вышли во двор, и Ася уцепилась за мой локоть. Что-то щебетала и рассказывала. Я проводил Асю ее до подъезда. Несмотря на поздний вечер, на лавочке сидели бабушки, и Ася вела себя уже скромненько и прилежненько, не казалась такой пьяненькой, как совсем недавно. Ведь это ее знакомые и знакомые ее матери. Ася с поцелуями не лезла, а лишь шепотом прочитала строчки из Есенина. Наверное, это был он, ну точно не Пушкин.
— Пока, Саша, — пропела она, когда мы пришли и, одарив меня лучезарной улыбкой, упорхнула в подъезд.
А я потопал домой, раздумывая над разным. Например, тем, какая Алёна красивая, и какая Ася подленькая девочка. И как мне понравилось с ней целоваться…
После утренней планерки и кормежки Мухтара я направился в уголовный розыск, чтобы попросить Ивана докинуть меня до морга. В кабинете торчали Гужевой и еще один молодой оперок. Молодой был занят очень важным делом — старательно, аж высунув язык, убивал мух длиннющей гостовской деревянной линейкой.