— «Вихрь»? Сколько кобылок? Добрый мотор, — жевал ус участковый, пристально вглядываясь на транец лодки, где был когда-то навешан двигатель, будто хотел увидеть недалекое ночное прошлое и разглядеть вора. — У меня такой же есть…
Не удивительно, ведь лодочный мотор этой марки — самый массовый и популярный в СССР. Вот его и своровали, оставленный без присмотра. Каждому второму есть куда его приспособить.
В качестве дежурного оперативника на место происшествия выехал сам Антошенька Трубецкой. Несмотря на то, что он теперь был вроде начальника угро, должность все-таки у него по бумагам значилась, как старший инспектор, маловато у этой важной шишки народу в подчинении, тянуло лишь на группу, а не на отделение. И должность начальника отделения ему не светила, он был старший группы, и ему приходилось дежурить. Это всё и было крупными буквами написано на его кислой и привычно пренебрежительной морде.
Дежурным следователем сегодня был Голенищев.
— Я уже сюда выезжал, — задумчиво сообщил я Голенищеву. — Только в прошлый раз украли не «Вихрь», а «Ветерок» восьмисильный.
— М-м… Ничего не знаю о той краже, — мотнул головой Голенищев, сразу погрузившись в написание протокола осмотра и оградив себя от лишней информации.
— Я тоже выезжал на этот бережок, — сообщил вдруг седой участковый. — Вон тот контейнер взломали да и вытащили лодочный мотор.
— «Ветерок», на который я выезжал, тоже из контейнера прибрежного уперли, а «Вихрь», стало быть, вы прямо на лодке оставили? — обратился я к потерпевшему. — На всю ночь?
— Ну да… — развел тот руками. — Найду, ухи пообрываю и в милицию сдам.
— Ухи?
— Нет, вора…
— А почему вы думаете, что вор был один? — впился я в него взглядом.
— Ну как же? Чтобы мотор утащить, одного мужика достаточно. И вон ещё ж — следы я нашел, видите, вдавленные — от кирзачей, по берегу идут аккурат в сторону города. Как пить дать, свежие, к бабке не ходи, вора это. Вчерась вечером их еще не было.
— Следы? — оживился криминалист Загоруйко, оторвав от глаза фотоаппарат. — Какие следы? Где?
— Так, товарищи! — поднял я руку. — К следам не подходить!
Я опередил эксперта и первым приблизился к следовой дорожке, что действительно тянулась вдоль берега в сторону города и терялась в траве.
— А то затопчете…
— Да, да, — поддержал меня Валентин. — Сначала собака пускай занюхает, потом я сфотографирую и слепок гипсовый залью.
— Я же говорю! — махал руками потерпевший по фамилии Ткачук (мужик вида рабочего, не слишком умный, но зато внешне слишком уж дельный). — Евоные это следы, ворюги того! Аккурат от моей лодки идут и во-он туды! В город. У-у, сволота, ворье… Поймал бы — ухайдакал! Такой «Вихрь», такой «Вихрь» был…