— Так. — Я понял, почему ей было неловко. — Ты, Элька, главное, себя не накручивай. Взрослые игрища — это взрослые игрища. Дело серьезное, но они сами по себе, а мы — сами по себе. Пусть они там хороводы свои водят сколько хотят, мы с тобой как придумали — так и будем действовать. У нас еще «Книжное ателье» не заработало вообще-то, помнишь? И поженимся мы тогда, когда сами захотим, а не по папиному велению, по маминому хотению! Ага?
— Ага! — Она шмыгнула носом, очень миленько. — Давай тогда сразу после окончания колледжа? Можно даже немножко до! Чтобы если служить — так вместе? По одному ж не распределят, если женатые?
Говорить она старалась непринужденно, но голос у нее дрожал.
— Отлично, — сказал я, внутренне содрогаясь от чудовищной серьезности нашего легкомысленного разговора, но при этом не переставая улыбаться. — Слу-у-ушай, а мне тут Рикович службу предложил в Сыскном приказе! Кто бы там Государем ни стал — это вариант хороший! Хочешь, я поговорю про нас двоих? Тут, конечно, тошно порой, но интересно-о-о-о!
— А давай! — Ее глаза загорелись. — В конце концов, трансмутация и трансфигурация — редкий дар, они ж не могут меня не взять, верно?
И я с ней полностью согласился. А потом мы болтали про всякую фигню, я ей показывал по видео комнату, она — яогая, который охотился на ворон и чаек и пугал прохожих окровавленной своей плюшевой рожей, и мы строили планы, куда пойдем в Слободе после того, как она приедет. До этого чертового заседания оставалось дней семь, не больше, и работы, честно говоря, была уйма, а я и сейчас уже задолбался. Жутко хотелось спать, но какой сон, когда там Элька, с той стороны телефона? Никак невозможно нажать кнопку «отбой»! А сон что? Сон — для слабаков!
Вдруг в дверь постучали, и предупредительный хриплый голос того самого портье (с внешностью убийцы) произнес:
— Михаил Федорович? Вы у себя? Вас Дарья Тимофеевна в гости приглашает!
— Это мама твоя, что ли? — удивилась Элька с экрана. — Ого!
Я сразу и не понял — какая такая Дарья Тимофеевна, и только после слов Эльвиры сообразил, что к чему.
— Получается — так, — кивнул я.
— Давай-давай, иди скорей! — замахала руками Кантемирова. — Расскажешь потом?
— Ага! — сказал я. — Очень скучаю, скорей бы уже ты приехала.
— Люблю, Миха! — Она послала воздушный поцелуй и отключилась.
Я тут же заорал:
— Да-да, я тут! Пять минут переодеться у меня есть?
— Так точно, ваше… Михаил Федорович! Есть и пять, и десять, приводите себя в порядок, я вас внизу подожду… — заверил меня портье и затопал ногами по коридору.
Я спрыгнул с подоконника на пол и потер лицо руками: нервные-то какие дни начались! Лучше б я снова в Хтонь поехал!