— Так я пойду? — дернулся я с кровати. — План сам себя не разработает!
— Лежа-а-ать! — Голос Боткиной звенел сталью. — Клятая Багна у него, а он — «я пойду»! Никаких «я пойду», как минимум до утра! Мне хладный труп в общежитии не нужен! Будешь тут — под присмотром. Розен, ты сегодня дежуришь? Замечательно. Ночь переночует, утром — полное обследование, и решим…
Наконец лекари покинули палату и закрыли за собой дверь. Благо прозрачного зеркала тут не было, никто за мной не подсматривал, так что под кроватью послышалось копошение, и спустя пару секунд появилась растрепанная Эля. Она тут же принялась поправлять одежду и волосы, отряхиваться и, по своему обыкновению, пытаться рассказать все и сразу:
— Я чуть не чихнула, ужас как в носу чесалось, представляешь! Я терла нос, терла… А-а-а… Чи! — Чих у нее получился, как у птички какой-нибудь. — Во-о-от, полегчало. И что, что там было с Клавдием? Вы подрались? Почему он мне звонил такой веселый? Сиди, сиди, я сейчас тебя с ложечки кормить буду!
И реально уселась на постель, достала из-под кровати контейнер с едой и ложку и приготовилась меня кормить! Как будто я лежачий больной! А я — не лежачий больной, точнее, чисто формально — да, но только принудительно. Я вообще уверен, что это Борис Борисович специально Боткину подговорил, чтобы она меня мучила и никуда не пускала. Он в ботинки снега набрал, когда за мной шел, и потому сильно злился.
— Открывай рот! — сказала Эля. — Давай, ложечку за Людвига Ароновича, ложечку за Яна Амосовича…
Я просто смирился. Ну, вот такая придурь ей пришла в голову, захотелось обо мне дико позаботиться. Ну и ладно! В конце концов — кормила она меня картошкой с мясом, что тут плохого? Интересно, а картошка с мясом подходит под понятие «специальная диета»?
— … ложечку за Георгия Серафимовича…
Как Эля оказалась под кроватью? Так она с трансмутацией освоилась! И теперь сквозь стены проходила. Очень просто — раздвигала любую преграду, шагала вперед, задвигала за собой. Трансмутировала сплошную стену в стену с дыркой, делов-то! Главное, чтобы там проводов не было и других коммуникаций, иначе ни разу не секретно получалось. Страшная сила, на самом деле.
— … за Сигурда Эриковича! — Меня ожидала следующая ложка. — И что там Клавдий? Как все прошло?
— Эля! Ты или корми меня, или спрашивай! — с полным ртом прошамкал я.
— Ой! — отпрянула Эля. — И правда. Рассказывай, что там случилось? И на вот, тут чай с лимоном, в термосе! Сейчас я тебе в крышечку налью…
Я, честно говоря, на нее другими глазами посмотрел. Потому что одно дело — это клетчатые юбочки, блестящие глазки, пеньюарчики и всякие нежности-приятности. Это — понятно. Дробовик, побег из семьи, смена фамилии, готовность всегда за меня вписаться — это дело другое, тоже понятное и ценное. А вот картошка с мясом и чай с лимоном — это третье! Как раз вполне перекликающееся с тем, о чем мы с Клавдием говорили. На такой девчонке точно надо жениться! Если она мне дико нравится и вообще — невероятная красавица, если она за меня готова в огонь и в воду, и чай в термосе приносит — то…