— Гос-с-с-споди Иисусе! — картинно всплеснул руками я. — А я о чем говорю⁈ Слушай, сестра у тебя посообразительнее будет, она — отличница… А ты как в школе учился?
— А я на домашнем обучении был… — грустно ответил он. — Меня папа в школу и колледж не пустил.
— Меня тоже, — признался я. — И тоже — папа. Правда, когда он понял, что я перестарок — в интернат запихал, в такие перди жуткие, что ужас просто. А ты не перестарок?
— Не, я в четырнадцать тьмой инициировался первый раз, в восемнадцать — второй. Все по-ермоловски. Так выходит, что ты — никакой не сукин сын, а перспективная партия для моей сестрички? Маг с двойной специализацией и резервом маны, как бензовоз? И Эльку замуж зовешь?
— Ну, пока не зову, чтобы не напугать, — поднял ладони на уровень груди я. — Она ж эта… Трепетная лань. Еще начнет воображать всякое… Но позову. Как учебу закончим и со службой определимся. Служить же вместе надо, а если будем помолвлены — то нас и определят в одну часть. Или на альтернативное место службы.
— Логично, — признал он. — Ты чертовски ушлый, знаешь?
— Да что с этим словом не так? — возмутился я. — Оно, хоть и значит вполне себе подходящие вещи, но звучит как-то оскорбительно! То ли ушлепок, то ли — уши! Нормально все у меня с ушами!
— Вообще-то ушлый зять — это очень неплохо. Если смотреть именно с такой точки зрения, имея в виду конкретно зятя, — успокоил меня Клавдий. А потом вдруг спохватился: — А ты не хочешь к нам в клан? Ну, не сейчас. Когда папа помрет. Я собрался реформы проводить, мне верные люди не помешают, особенно если они еще и ушлые. Эльку-то я точно обратно звать буду — ну и тебя заодно. В кантемировский клан она не вступила, так что ничего непоправимого не случилось. Женишься, фамилию жены возьмешь, такое практикуется. Я вам сан-себастьянское поместье подарю, на берегу Черного моря! Вид там — закачаешься. И кофе варят вкусный. Будешь как сыр в масле кататься! А дети ваши наследниками станут, просто подумай, какие перспективы!
Он сделал жест рукой, обозначая масштабность и радужность возможного будущего.
— А? — несказанно удивился я. — Что⁈ Йа-а-а? Ну-у-у-у… А вот смотри, Борис Борисович идет, он очень-очень зол, и из руки у него огненный столб фигачит! Пора нам, наверное, расходиться…
— Ты подумай, подумай, — погрозил пальцем Ермолов. — Мы к этому разговору вернемся. А я полетел.
И не соврал. Щелкнул пальцами, и фиг знает из каких далей со свистом примчался знаменитый левитационный диск, на который Клавдий и запрыгнул, и улетел прочь, напевая что-то легкомысленное, вроде «ах, Алиса, как же нам встретиться…» Или типа того.