— Эля… — начал я, и девушка поняла меня с полуслова, перевесив дробовик на грудь и поменяв магазин.
Мелкая дробь здесь могла быть гораздо эффективнее картечи. Сам же я полез в седельные сумки и вынул фальшфейеры — универсальная штука, на многие случаи жизни. Листовик — значит, листья. Листья — горят, фальшфейер тоже горит… Логично? Более чем! В некоторых случаях простое средство — самое верное, и никакие файерболы не нужны.
— Гр-р-р-рау!!! — Куча листьев метнулась с обочины, обнажив внушительных размеров пасть.
ДАХ-ДАХ-ДАХ! Эля была начеку, утиная дробь из ствола «Маргача» смела тварь в сторону, мул заплясал под всадницей, но быстро успокоился: химерические скотинки отличались завидным самообладанием.
— А ну-ка, погоди… — Я, прищурившись, осматривал дорогу впереди. — У нас тут березы растут, верно?
— Ага. — Раскрасневшаяся Кантемирова кивнула, выжидающе глядя на меня. — И чего?
— А куча, которую ты только что подстрелила — кленовая!
— Ой! — удивилась девушка и почесала нос ладошкой. — Действительно. А вон — дубовая… А вон вообще — лопухи, что ли? Ой, Миха, а там — пальмовые листья!
— Дичь, да? — ухмыльнулся я. — Тупая Хтонь. Давай прикрой меня. Ща-а-ас мы им!
Я спрыгнул на землю, распихал по карманам разгрузки фальшфейеры — с избытком — и зашагал вперед, сжимая один из файеров в правой ладони. В левой руке у меня был дюссак: этот клинок кого угодно до печенок проберет! Пара широких шагов, рывок зубами за кольцо…
— Тьфу, зараза! Неудобно! — Я ругнулся, потому что это только в кино классно зубами кольца дергать, а по факту — неприятно до оскомины!
В итоге изловчился и подцепил кончиком гарды дюссака. Дернул, дождался, пока разгорится, и — н-н-н-на!
Пш-ш-ш-ш-ш! Фальшфейер, крутясь, упал на кучу дубовых листьев, которые тут же вспыхнули.
— А-а-а-а-а-ауч! — возопил листовик и, разгораясь все сильнее, рванул огромными прыжками меж берез, в сторону болота.
— Ага! — обрадовался я. — И магии не надо!
Остальные кучки прикидывались ветошью, делая вид, что пальмовые листья в Сибири или, скажем, зеленые лопухи в декабре — это нечто само собой разумеющееся. Ну и получали разноцветные огоньки в подарок: кому-то красный, кому-то желтый, кому-то — синий. Нервы (если они есть у тварей) не выдержали у лаврового листовика: он, разинув пасть, ринулся ко мне — и в пасть я ему зеленый фальшфейер и забросил.
— Ес-с-с-с! — сказал я и согнул руку в локте. — В яблочко!
— Ы-ы-ы-ы-ыш-ш-ш-ш!!! — Полыхая огнем из пасти и дымя из всех щелей, листовик умчался прочь.
— Пижон, — скорчила рожицу Эля. — Выпендрежник!