В кабине катафалка сидели два типа, до такой степени потрепанные жизнью, что не представлялось никакой возможности сделать вывод об их расовой принадлежности. И обратил на это внимание не только я.
Оболенский, глядя на этих двух мужчин, задумчиво проговорил:
— Господь создал нас всех разными, а алкоголь уравнял шансы…
— Кольт, — не удержался я.
— Что? — дернулся корнет.
— Так говорят про кольт. Ну, револьвер, — развел руками я.
— Да? Что за глупости, как револьвер может сделать всех равными? — удивился Оболенский. — Что мне сделает парень с револьвером, если я заклинанием завяжу ему ствол в узел? А ты — и вовсе без заклинания… Нет уж, друг мой Миха, с алкоголем оно логичнее будет.
— Не-а, — покачал головой я. — Некоторые от водки буйные, а некоторые — спят. Никакого равенства.
— Действительно, — согласился Оболенский. — Шуруй-ка ты в катафалк, там подождешь. Задолбал уже.
Вот не умею я вовремя остановиться, а? И ничего не могу с этим поделать!
Два лесных тролля проводили совершенно флегматичными взглядами катафалк, который выгрузил меня на обочине и утарахтел в сторону Красного Городка. Я поправил лямки рюкзака, сунул руки в карманы и пошел вперед, вертя головой во все стороны и постепенно приближаясь к этой парочке.
Орочий район — Бушма — называли дурдомом не зря. На самом деле он располагался на месте бывшего психоневрологического диспансера, и контуры больничных корпусов еще можно было разглядеть среди чудес местной аутентичной архитектуры.
Приспособленные под жилье грузовые контейнеры, трейлеры, хибары из какого-то хлама, вполне приличные избенки-срубы и даже — основательные дома из дикого камня громоздились друг на друга, лепились к остаткам больницы с совершенно непонятной мне логикой. Нет, улицы тут имелись, и довольно оживленные, даже троллейбус ходил! Но все, что располагалось за их пределами — это был первозданный хаос.
— Без дела плутаешь или дела искаешь, молодой людь? — спросил один из лесных троллей.
Его огромный нос и впечатляющий подбородок представляли собой выдающееся зрелище, в прямом смысле. Они почти касались друг друга! Еще и фразу а-ля Баба Яга произнес… Может, Баба Яга была лесной троллихой?
— Искаю… А, блин! — Похоже, это было заразно. — Ищу! Ищу Хорсу, ордынку, у нее фургон с шаурмой где-то неподалеку стоит. Посылка от братца к ней.
— У-у-у, молодой людь, все ордынские — наркоманы и проститутки, — поделился со мной мнением второй тролль. — Или какие-то придурки.
Его синяя лохматая рожа была широкой и щекастой, а нижние клыки доставали едва ли не до бровей.