– Нет, сэр. Я поинтересовался ее мнением, и выяснилось, что она буквально горит желанием передать полицейскому поднос с едой. Я бы предложил сообщить ей – якобы от имени упомянутого полицейского, – что он ждет ее в условленном месте.
Тут я почувствовал необходимость вмешаться:
– Но ведь это же загвоздка, Дживс, самый существенный фактор. Если он хочет есть, почему бы ему не пойти прямо домой?
– Он побоится, что его заметит сержант Ваулз, сэр. Его начальник дал ему строжайший приказ оставаться на посту.
– Значит, он не отлучится ни на миг? – огорчился Чаффи.
– Дружище Чаффи, ведь он еще не завтракал, – сказал я. – А у этой девушки будет на подносе дымящийся кофе и бутерброды с ветчиной. Так что не прерывай ход беседы глупыми вопросами. Да, Дживс?
– В его отсутствие, сэр, будет проще простого вывести сэра Родерика из сарая и где-нибудь спрятать. Спальня его светлости приходит на ум.
– А Добсон никогда не посмеет сознаться, что отлучался с поста. Ведь на этом строится ваш расчет?
– Совершенно верно, сэр, его уста останутся немы.
Папаша Стоукер опять встрял.
– Ничего не получится, – заявил он. – Дохлый номер. Мы, конечно, можем выпустить Глоссопа из сарая, я не спорю, но полицейские почуют, что что-то тут неладно. Арестованный исчез, неужели они не сообразят, что его умыкнули? Кто умыкнул? Да мы, конечно, это они сразу поймут, тут большого ума не требуется. Например, вчера вечером на моей яхте…
Он умолк, не желая ворошить печальное прошлое, как можно было предположить, однако я понял, на что он намекает. Когда я исчез с яхты, он сразу смекнул, чьих это рук дело.
– А ведь он прав, Дживс, – вынужден был признать я. – Может быть, полицейское расследование ни к чему и не приведет, однако разговоров будет много, мы и опомниться не успеем, а весь свет уже будет знать, что сэр Родерик бродил ночью по округе с вымазанным сажей лицом. Все местные газеты подхватят эту историю. Услышит какой-нибудь репортеришко светской хроники, они вечно толкутся в «Трутнях», ушки на макушке, вынюхивают что-нибудь жареное о знаменитостях, и уж тогда пиши пропало, лучше бы старику Глоссопу отсидеть десяток-другой лет в Дартмуре или любой другой тюрьме.
– Нет, сэр, волноваться не стоит. Полицейские найдут арестованного в сарае. Я бы предложил занять место сэра Родерика вам.
Я обомлел.
– Мне?!
– Когда настанет время вести обвиняемого к его светлости, чрезвычайно важно – позвольте мне это особо подчеркнуть, сэр, – чтобы в сарае был обнаружен заключенный с черным лицом.
– Но я совсем не похож на старика Глоссопа. У нас разное сложение, я стройный и изящный, а он… впрочем, не хочу говорить ничего, что умалило бы достоинства человека, связанного с теткой моего старого друга узами более нежными, чем… в смысле, поймите же, ведь при самом буйном воображении его не назовешь ни стройным, ни изящным.