– Благодарю вас, сэр.
– Совершенно не понимаю, как вам это удается.
– Простите, сэр?
– Жаль только, что вы сами не получили вознаграждения за старания.
– Насколько я понял со слов мистера Бикерстета, он планирует выразить свою благодарность несколько позже, когда его финансовое положение поправится.
– Нет, этого без сомнения недостаточно, Дживс!
– Сэр?
Это было чрезвычайно трудное решение, но другого выхода у меня не было.
– Принеси, пожалуйста, бритвенные принадлежности.
В глазах Дживса зажегся огонек надежды, но все еще виделось и недоверие.
– Зачем, сэр?
– Сбрейте мне усы, вот что.
Последовала короткая пауза. Видно было, что мои слова глубоко тронули дворецкого.
– От души благодарю вас, сэр, – проговорил он внезапно севшим голосом.
Теперь уже дело прошлое, и можно честно признаться: был момент в этой истории с Рокметеллером Тоддом, когда я подумал, что Дживс даст маху. Глупо, конечно, с моей стороны, ведь я его знаю как облупленного, и все же такая мыслишка закралась. Мне показалось, что у него был довольно-таки обескураженный вид.
Рокки Тодд свалился мне на голову весенним утром ни свет ни заря. Я спал как убитый, восстанавливая силы посредством всегдашнего девятичасового сна, как вдруг дверь распахнулась, и какой-то нахал двинул мне под ребра, а потом принялся стаскивать с меня одеяло. Я поморгал, протер глаза, собрался с духом и узрел перед собой Рокки. В первый миг я подумал, что он мне просто снится.
Дело в том, что Рокки живет где-то на Лонг-Айленде, у черта на куличках. К тому же он не раз мне сам говорил, что спит до полудня и обычно встает не раньше часа. Отъявленный лодырь, второго такого не сыщешь во всей Америке. Рокки и занятие в жизни нашел подходящее, оно позволяло ему свободно предаваться главной своей склонности. Он был поэтом. То есть если что и делал, так это писал стихи. Однако большую часть времени, насколько мне известно, Рокки проводил вроде как в трансе. Он признавался, что может часами созерцать червяка, размышляя на тему о том, для чего эта божья тварь предназначена.
Образ жизни у него был продуманный и хорошо рассчитанный. Примерно раз в месяц он садился и дня три кропал стихи. Остальные триста двадцать девять дней в году отдыхал. Я и не знал, что сочинительство стихов может доставить средства к существованию, пусть даже такому, какое ведет Рокки. Но оказывается, что если, например, настрочить что-нибудь эдакое, не скованное рифмой, и призвать юношество жить на всю катушку, то американские издатели с руками оторвут такие вирши. Рокки как-то показывал мне свое сочинение. Начинается так: