Уступив место Ньевору, я отошла на пару шагов и, стараясь не слишком привлекать внимания, присмотрелась к другим посетителям города-музея. До этого у меня было не так много возможностей это сделать.
Все парами, ни одного, кто пришел бы в одиночестве. Те, кто с детьми, – наверняка супруги, а вот остальные, несомненно, разной степени «знакомства». Две пары, как и мы с Ньевором, держат почтительное расстояние, остальные ведут себя более раскованно, даже обнимаются. Вот только понять, что это – непристойное поведение или брошенный личный вызов, – нереально. Никто ведь не будет афишировать своих отношений.
И все же теперь я следила за поведением рарков с ничуть не меньшим интересом, чем знакомилась с их же историей. В итоге к моменту, когда мы сели в капсулы, чтобы доехать до третьего, последнего района, по обоим пунктам накопилось не так уж мало новых сведений.
По первому. Круглоухая в группе была лишь я, остальные остроухие. И неприличного поведения они не допускали – девушки огрызались на мужчин, если те проявляли излишнюю настойчивость. Впрочем, последнее случалось не так уж часто.
По второму. Предки современных рарков имели круглые уши. Остроухость оказалась мутацией, которая возникла спонтанно и быстро распространилась в древнем обществе как раз по причине высокого интеллекта ее носителей. А, размножившись, остроухие предпочли исключить контакты личного характера с дефектной частью населения – очень уж велика оказалась между ними умственная пропасть. Официального запрета не было, да он и не требовался – большинство остроухих считало ниже своего достоинства иметь хоть какие-то отношения с примитивными существами. Ну а меньшинство… Именно они возглавляли современные поселения, управляя и контролируя «общины фермерского типа», в которых по-прежнему жили глупые и ничем, кроме примитивных форм удовольствия, не интересующиеся круглоухие.
Зато остроухие быстро развили свою цивилизацию. Изобретения шли лавиной – одно за другим, наука вела к прогрессу семимильными шагами… Цифры, которые называла экскурсовод, мне мало о чем говорили – их не с чем было соотносить, но чисто интуитивно мне показалось, что техногенное развитие Ракиса претерпело взлет с первых механизмов до космических кораблей за какие-то пару-тройку сотен лет, если принять в расчет то, что создатель первого поднявшегося на орбиту космического корабля до сих пор еще жив! Очень стар, но… Но ведь теперь рарки летают, развивая субсветовые скорости! Причем без погружения в подпространство! Само собой, это медленнее, однако результат все равно един – достичь других звезд они в состоянии.