Взрослые на забаву реагировали спокойно – не обращая внимания на неудобства, просто смотрели по сторонам, изучая архитектуру. А я поняла, почему устроители экскурсии, несмотря на то что детей не так уж много, все же сместили акценты – юным созданиям несомненно было бы скучно десять минут созерцать стены зданий. Пусть даже и отличных от тех, к которым они привыкли дома.
Мне детское развлечение тоже нравилось. От резких перепадов высоты перехватывало дыхание, пальцы крепче вцеплялись в ограничивающий сиденья поручень, а губы невольно растягивались в улыбке. Не было у меня в детстве таких аттракционов, вот недополученная порция примитивного ребячьего счастья и нашла место в моей душе.
Ньевор сначала поглядывал на меня с подозрением, потом, видимо, догадался о причинах – разумеется объяснив со своей «колокольни» тем, что в поселении мне точно было не до игр. В общем, дальше рарк смотрел уже понимающе снисходительно.
Мы не разговаривали. Сейчас в этом не было смысла, потому что мешал голос экскурсовода, наверняка транслируемый динамиками в каждую полусферу. Комментарии были ожидаемыми:
«Дом первого управляющего столицей, построенный…», «Городская управа, впоследствии уступившая здание школе молодых курсантов…», «Лаборатория, где проводил свои первые опыты известный ученый Грельес Герен»…
Музейная часть города оказалась кардинально отличной от остальных районов, по которым мы проезжали, и одновременно безумно знакомой! Передо мной, спрыгнувшей на плотно утоптанную коричневую землю, стояли те самые дома, что я видела в поселении! Ну да, может чуть иные – одноэтажные, где-то иной формы и из других материалов – но сам факт!
– Старейшее примитивное жилище, – благоговейно поведала экскурсовод, когда подвела нас к наполовину вросшему в землю сарайчику из переплетенных между собой побелевших стволов. – Не реконструкция. Сохранилось благодаря естественной консервации, возникшей в условиях отсутствия доступа воздуха, когда древнее поселение засыпал вулканический пепел. Можете заглянуть внутрь, там все осталось в неизменном виде.
Дождавшись своей очереди, я присела и с любопытством прильнула к смотровому окну, находящемуся в полуметре от земли.
Первое, что бросилось в глаза, – совершенно аскетичная, простая обстановка. Неаккуратный, грубый настил из бревен на полу, видимо выполнявший функции стола, потому что на нем стояла какая-то утварь, похожая на посуду. Рядом – лежанка из более тонких веток, покрытая сверху шкурой, наверняка раньше пушистой, теперь же грубо-каменной. С потолка свисало нечто, похожее на веревки. Часть из них была притянута к стенам, и на них определенно что-то сушилось. Опять же, за давностью лет понять, что именно, не представлялось возможным. Очага не было. Либо ели древние рарки все сырым, либо жарили на улице.