Парад Ирландских добровольцев на день Святого Патрика, 1916 год.
Автомобиль тронулся плавно и медленно, за рулём сидел Уилсон, который, впрочем, и виду не подал, что мы с ним знакомы. Сейчас он словно был частью механизма, всецело сосредоточившись на дороге.
— Куда мы едем? — спросил я.
— Тут недалеко, — сказал Пирс-старший.
Младший спокойно смотрел на прохожих, празднующих день святого Патрика. Национальный праздник, всё-таки, и я чувствовал спинным мозгом, сегодня в пабах виски будет литься рекой. Формально, конечно, идёт Великий пост, но здесь, как я понял, мало кто соблюдал его.
Уилсон пересёк мост через Лиффи, углубился в жилой район с домиками из красного кирпича, петляя по узким улочкам. Ехали медленно, соблюдая все правила, чтобы не привлекать внимания к себе.
Через некоторое время автомобиль остановился на углу Парнелл-стрит и Кейпел-стрит, шофёр заглушил мотор. Трёхэтажное кирпичное здание казалось ничем не примечательным, разве что на его первом этаже располагалась табачная лавка.
— Я не курю, — хмыкнул я.
— Это замечательно, — сказал Патрик Пирс. — Идём.
Уильям Пирс остался в машине вместе с водителем. Мы направились к табачной лавке.
Прохожих здесь было не так-то много, по сравнению с центром города, и на нас никто не обратил внимания. Подумаешь, очередные клиенты магазина, каких на дню бывают десятки и сотни.
Вот только обычные клиенты не вешают на дверь табличку «Закрыто», как это сделал Пирс.
Внутри пахло табаком и пылью, шкафы и полки были заставлены свёртками, банками и склянками, на стойке стояли большие механические весы. Отдельная витрина была исключительно для сигар, другая — для папирос и сигарет. За стойкой нас ожидал тощий всклокоченный мужчина в потёртом шерстяном костюме и тонких овальных очках. Пышные усы компенсировали обширную лысину, внимательный умный взгляд остановился на моей фигуре, и я машинально поправил ремень с портупеей.
— С праздником, мистер Кларк, — произнёс я, узнав его.
Это был Томас Кларк, один из старых националистов и революционеров, полжизни промотавшийся по британским тюрьмам.
— Точно. С праздником, — прокаркал он.
— Это мистер О’Хара, — представил меня Пирс. — Он же мистер Джексон. Я вам про него рассказывал.
— Да-да, точно… — проворчал пожилой революционер.
Его правая рука безвольно висела на холщовой косынке, и я не стал протягивать свою для рукопожатия, а вместо этого исполнил воинское приветствие, точно передо мной стоял генерал армии, а не тощий старик, пропахший виргинским табаком. Он кивнул, воинственно сверкнув глазами, в которых ясно читались недюжинный ум и стальная воля.