Остаток дня прошёл в бесконечных хлопотах. Трезвонил телефон, мелькали посыльные, бегающие по всему Дублину между нашими позициями и рискующими на каждом перекрёстке. Вдалеке снова хлопали выстрелы, но уже гораздо реже, британцы пока сидели тихо и смирно, как мышь под веником, а вот некоторые горожане из числа англичан и протестантов мириться с нашим восстанием не собирались и теперь организовывали отряды самообороны.
Ближе к вечеру где-то за городом прогремел отдалённый взрыв. На артиллерию похоже не было, да и не могли англичане так быстро подогнать сюда пушки, но для всех он стал ярким напоминанием, что теперь мы воюем. Открыто. Против превосходящих сил противника. И он уже приходит в себя после первой оплеухи.
Ирландские добровольцы.
Одной из наших ошибок стало то, что мы, захватив центр города и железнодорожные станции, упустили из виду гавань Кингстауна, главную базу королевского флота в Ирландии. Море поблизости от Дублина принадлежало британцам.
И в устье Лиффи вошёл патрульный корабль с двенадцатифунтовыми морскими орудиями на борту, в то время как мы могли только стрелять по нему из винтовок и ружей, наблюдая, как отскакивают пули от брони. Небольшой, всего лишь яхта на паровом ходу, но нам хватало и этого.
А в самом Кингстауне выгружались британские солдаты. Первая, довольно робкая попытка продвинуться на север по кратчайшей дороге от Кингстауна к центру города провалилась, батальон де Валеры отогнал противника винтовочным огнём, благо, на мосту через Гранд-канал все наступающие были как на ладони.
Ситуация в целом меня нервировала. Пусть инициатива всё ещё была у нас, я понимал, что будет как минимум непросто. Ещё и по городу ночью прокатилась волна мародёрства, случилось несколько пожаров, в тёмных переулках периодически постреливали. И пусть я знал, что это городские уголовники, пользуясь случаем, сводят друг с другом счёты и ловят рыбку в мутной воде, повесят это всё на нас.
Короче говоря, с каждым часом ситуация только ухудшалась. И больше всего меня грызло ощущение того, что всё это можно было провернуть гораздо удачнее, с меньшими потерями. Нужно было всего лишь настоять на принятии абсолютно всех моих предложений. Теперь приходится расхлёбывать последствия.
Нет, результат уже гораздо лучше, чем в той истории, откуда прибыл я, но всё равно, сожаление об упущенных возможностях никуда не делось.
Утром Патрик Пирс через посыльного вызвал меня в штаб восстания, на Главпочтамт. Я бы предпочёл, чтобы штаб переехал сюда, в замок, но Пирс умел быть упрямым, Дескать, пока угрозы нет, штаб будет находиться там, на почтамте.