— Только ждала! — бросила я и подалась вперед. — Знаете, да. Сначала, в год знакомства, я ждала. Но он выбрал её, она была моей лучшей подругой. А ведь я сама их познакомила! И с этой болью мне справиться было сложнее всего… И когда я узнала, что они несчастливы, я захотела… помочь.
В моей прошлой жизни за подобные ошибки расплачивались карьерой. Не стоило позволять местному священнику заглядывать слишком глубоко в мои карты.
Никто в этом мире не должен был узнать правду о том, кто я и откуда на самом деле. Если они поймут, что я «иномирянка», меня либо сожгут как ведьму, либо запрут в лаборатории.
— Вы не поймете, служитель. Это так просто не объяснить. Но теперь я снова… снова проиграла. Я преподнесла ему победу на блюдечке, а он… Он всё равно побежал к своей ненаглядной женушке.
Почему кто-то ничего не делает и имеет всё? Внутри всё клокотало от жгучей обиды. А кто-то пашет, планирует, жертвует собой — и остается на пепелище?
— Но любовь, моя дорогая, невозможно заслужить, — мягко возразил служитель.
— Скажите, разве такой страшный грех — любить? — выдохнула я в сердцах, проигнорировав его слова, и отвернулась. — Я просто… я устала! И мне одиноко. Думаю, если бы у меня был от него ребёнок, я нашла бы в этом наконец покой. Понимаете? Я ведь не так много прошу после всего, на что пошла ради Сайрена. Если отец узнает, что я поставила на кон благополучие всего нашего рода, что король может убить и его, и меня за государственную измену…
Служитель кашлянул.
— Вы можете быть спокойны, всё, что сказано в зале для исповеди, будет сокрыто от чужих ушей. Даже если вы признаетесь в убийстве человека, я не вправе раскрывать эту информацию никому и никогда. Всё, что я могу — отпустить вам ваши грехи и помочь успокоить душу, чтобы вы снова могли открыть своё сердце Истинному Пламени, что очищает и освобождает от всех болей.
Я кивнула, но внутри только сильнее сжалось.
Я и сама уже не понимала, зачем пришла сюда. Что хотела услышать? Что я — «хорошая девочка», а мир просто несправедлив? Но реальность, в отличие от сказок, была грязной и липкой: я одна, я глубоко несчастна и раздавлена общественным порицанием, в то время как Сайрен наслаждается идиллией со своей поддельной женой. И никакое Истинное Пламя и правильные слова не выжгут эту горечь.
Если я не буду ничего делать, разве может счастье свалиться на меня само?
Скрипнула дверь, и я вздрогнула.
Раздались спокойные, уверенные шаги человека, который с порога знал, что ему здесь позволено больше, чем остальным. Я обернулась. Ну конечно! Кто бы сомневался.