Я огляделся. Подробного знания об этом месте у меня действительно не было. Ни в одной летописи, ни в одном отчёте Тайного Приказа. Я повернулся к Китежу, и вопрос прозвучал сам собой:
— Откуда ты это знаешь? Здесь не ступала нога человека последнюю тысячу лет.
Старый воин мрачно усмехнулся, проводя ладонью по лезвию своего топора. На древней стали загорелись слабые синие руны.
— Подсказали. Камни. Ветер. Сама земля, что помнит, как её разрывали изнутри. Когда живёшь так долго, как я, начинаешь слышать не только слова. А тут, — он ткнул топором вниз, к подножию «зубов», — тут земля кричит беззвучным криком. Ты её не слышишь, потому что ты всё ещё слишком… живой. Но твоё нутро-то чувствует? Отсюда лучше всего идти в Навь.
Он был прав. Глухая, беспричинная тошнота подкатывала к горлу. Не страх, а именно физиологическое отторжение, словно организм отторгает яд.
Я не стал копать дальше. Зачем? Истина его слов была очевидна. Здесь было тонко. До ужаса, до опасности тонко. И именно это нам и было нужно.
— Тогда здесь я и открою проход, — сказал я, сбрасывая мешок с плеч на мшистый, склизкий камень. — В ином месте духи, как я понимаю, не пройдут. Граница для них — как стена. А здесь… Здесь стена стала паутиной.
Я не сказал — «наша армия». Потому что армия, стоявшая теперь позади меня в мрачном, но чётком строю, не дышала. Воины этого мира, наши братья по оружию из эпохи, когда мир был моложе и суровее, смотрели перед собой пустыми глазами, в которых горел лишь холодный, нечеловеческий свет долга. Живых тут, кроме меня и Видара, не было. И не потому, что мы не захотели брать с собой лучших бойцов Империи — гвардейцев, магов, спецназ. А потому, что ни один живой человек, даже самый сильный, не прожил бы в Нави и доли секунды.
Воздух этого места был не для лёгких. Он был для чего-то другого. Магия здесь текла иными руслами, ядовитыми для всего, что питалось солнцем и дыханием. Увы, это знание, известное нашим далёким предкам, люди за века «прогресса» и войн растеряли, вытеснили, сочли сказкой.
Поэтому прошли через портал только мы двое. Я — бывавший здесь не раз в своих прошлых жизнях, чья душа помнила вкус этой тленной магии. И Видар — ходивший сюда, как к себе домой, ибо его домом давно уже стала граница между мирами. Мы могли дышать этим, могли черпать силу, не боясь, что следующее же заклинание обратит наши внутренности в пыль или привлечет к нам внимание того, что должно спать вечно.
— Точка выбрана верно, — пробормотал Видар, всматриваясь в бурлящую пелену вдали, за полем искорёженных камней. — Можно пройти, почти не затронув эфир. Тихо, внезапно, скрытно. Нашему переходу ничто не должно помешать. Если, конечно, они не ждут.