Нечисть, однако, не сдавалась. Её было слишком много. Она накатывала волна за волной, давя числом. Гибкие тени обвивались вокруг светлых воинов, пытаясь погасить их свечение изнутри. Ледяные ведьмы вымораживали пространство, и духи начинали замедляться, их формы становились тусклее.
Но Китеж, стоящий на призрачном возвышении, был непоколебим. Его воля, как стальной каркас, пронизывала всё его войско. Он маневрировал легионами с гениальной простотой — где строй оказывался на грани разрыва, туда моментально перемещался резерв, составленный из духов самых разных эпох, создавая неожиданные и смертоносные комбинации тактик.
И вот наступил момент. Я почувствовал его — мощный, согласованный импульс от него. Серебристое воинство, до этого стойко оборонявшееся, внезапно взорвалось наступлением.
Это было величественно и ужасающе. Щитовые стены разомкнулись, и из-за них, как таран, ударили сомкнутые клинья конницы — от древних русских дружинников до призрачных гусар с пиками. Они пронзили передние ряды нежити, как раскалённый нож — масло.
Одновременно с флангов, из, казалось бы, пустой мглы, материализовались те самые группы спецназа — духи диверсантов. Они не стреляли в толпу. Они били по важным узлам: по некромантам, по чудовищам-генераторам, по огромным, пульсирующим тварям, изрыгающим новых мертвяков. Искусно наносили точечные, сокрушительные удары.
Рёв нежити сменился визгом замешательства и паники. Их стройность, навязанная чужой волей, затрещала. Хаос, который они несли другим, теперь обратился против них. Светлые духи, почуяв слабину, наращивали давление. Их молчаливая ярость теперь обрела голос — не звуковой, а энергетический. От всего их строя пошла волна чистого, невыносимого для тьмы сияния. Оно выжигало, разъедало, заставляло отступать.
Мертвяки, лишённые жёсткого управления, начали откатываться к подножию Шпиля, давя и топча друг друга. Уцелевшая Высшая Нежить пыталась восстановить порядок, но её командиров уже выбивали прицельными ударами.
Победа ещё не была одержана. Впереди была сама ледяная гора, где, несомненно, таились резервы, и, возможно, сам полководец этой армии тьмы. Но перелом наступил. Свет, холодный и беспощадный, начал побеждать. Приказ — «шуметь с размахом» — был выполнен с лихвой. Грохот этой битвы, несомненно, эхом отозвался в самых дальних уголках Нави, отвлекая внимание, приковывая его к себе, заставляя трепетать тех, кто полагал, что их крепость неприступна.
Пока у Студеного Шпиля гремела великая битва, в другом месте Нави, там, где скалы напоминали застывшие в вечном крике рты, а воздух звенел отголосками незавершённых молитв, шла иная война. Война острых клинков, тихих шагов и безжалостной точности.