— Ну что, сын, — перебросив боевой топор из руки в руку, сказал отец, и в его голосе вновь зазвучали отголоски той старой, безрассудной отваги, с которой он бросался в бой в прошлом. — Пошли выбивать дурь из того, кто посмел украсть у нас покой?
Я кивнул, задержал дыхание и сделал первый шаг вглубь вечной ночи. У каждого из нас была своя битва. Но победа, если она придёт, будет общей. Или не будет никакой.
Глава 20
Я не видел битву, что вели наши призрачные воины, своими глазами. Но я чувствовал её. Здесь, в гнилых недрах Нави, по пути к Чёрному Храму, она отдавалась в моей крови глухим, ритмичным гулом. Как далёкий, но неумолимый гром. Как биение гигантского сердца, выстукивающего ярость и отчаяние. Это был звук исполнения нашего плана.
А там, у подножия Студеного Шпиля — ледяной, проклятой иглы, вонзенной в плоть этого мира, — разворачивалось нечто, превосходящее любые человеческие войны.
Дядька Китеж не стал хитрить. Его тактика была блистательна в своей простой, неистовой прямоте. Он вывел свои серебристые легионы на открытое мёртвое поле перед Шпилем, ледяные отсветы которого окрашивали всё в сизые, трупные тона. И дал приказ: встать строем. Так, как сражались его люди тысячу лет назад. Плотные щитовые стены. Копья, выставленные вперёд. За их спинами — волны лучников. Но это были лишь формы, ядро, вокруг которого клокотала сама суть битвы.
Ибо войско светлых духов не было единообразным. Рядом с дружинниками в кольчугах и шишаках стояли, отдавая честь, стройные ряды призрачных стрелков в мундирах прошлой войны, с винтовками-призраками на плечах. Конные витязи с саблями наголо соседствовали с едва уловимыми силуэтами бойцов в современной тактической амуниции, в руках которых мерцали огни несуществующих, но от этого не менее смертоносных автоматов и гранатомётов. Духи помнили то оружие, с которым ушли. И они принесли его сюда.
Их ждала тьма. Она выползла навстречу.
Сначала это был ворчащий гул. Глухой, нарастающий скрежет тысяч когтей по камню, сливавшийся в одну отвратительную симфонию. Потом покатилась волна — не живая, но движущаяся, шевелящаяся. Мертвяки. Не гниющие трупы, а сгустки окоченевшей, чёрной плоти и костей, с горящими в пустых глазницах зелёными огоньками абсолютной ненависти ко всему живому. Их были легионы. Они текли, как грязный расплавленный свинец, заполняя всё пространство, ломая редкие, корявые остатки деревьев, похожих на скелеты исполинских насекомых.
А за ними шла Высшая Нежить. Те, кто сохранил облик и разум, чтобы творить зло осознанно. Рыцари в истлевшей, но все ещё грозной чёрной броне, на призрачных конях-костяках. Теневые маги, плывущие над землёй в клубах морозного тумана, с руками, сложенными для кастов. Чудовищные гибриды из плоти и металла, урчащие мотором ненависти где-то в своей железной груди. Это была не просто орда. Это была армия. Дисциплинированная, управляемая единой злой волей.