— Не врет, — уверенно кивнула Лишка. — Все, что сказал — абсолютная правда. Ему весело, но и немного грустно… Опять весело… Теперь он хочет в туалет, а еще… Ой, — покраснела она. — Не меняй так быстро свои желания, пожалуйста, у меня от этого голова кружится!..
— Умничка, — в один шаг наш гость приблизился к ней, погладил по голове и столько же быстро вернулся в кресло.
Я даже движения его заметить не успел. Силен!!!
— Все верно считала. Если захочешь погостить в другом мире, то милости прошу — у меня там столько интересного!!!
— Мала она еще, — отодвинул я Лишку себе за спину. — Ладно, считай, что проверку прошел. У меня вообще-то коронация, надо возвращаться в тронный зал. Ты с нами или тут останешься?
— Дай мне комнату, доступ в сеть или что там у вас есть для поиска информации. Бухла хорошего, да закуси. До завтра, думаю, управлюсь. А среди ваших аристократов мне делать нечего –свои достали по самое горло.
— Хорошо, — не стал спорить я. — Вега, проводи нашего гостя и распорядись обо всем. Ну, и проследи, чтобы его не тревожили. А нам пора, как бы гости себе чего лишнего не надумали…
Воздух в Тронном зале был густым и сладким, как перестоявший мед. Он вяз в легких, пропитанный сложными ароматами духов знатных дам, дымом дорогих свечей, запахом воска, полировки и человеческих страстей.
Я стоял на небольшом возвышении у своего нового, неудобно огромного трона, сжимая в пальцах тяжелый холодный скипетр — символ власти, которая еще не успела стать привычной частью меня. Казалось, он высасывает из ладони все тепло.
Торжественная часть, долгая и утомительная, как путь через пустыню, наконец-то завершилась, и теперь пир был в полном разгаре. Золотое шитье на камзолах вельмож сливалось в ослепительное пятно, переливаясь при свете тысяч свечей в хрустальных люстрах. Гул голосов напоминал рой разгневанных пчел. Я стоял и наблюдал за этим действом, и мне казалось, что я вижу не людей, а лишь маски, за которыми скрываются истинные намерения.
Вот группа сановников у окна, украшенного витражом с гербом империи. Они говорят о состоянии казны, о новых налогах, их лица озабочены и серьезны. Но я вижу, как блестят их глаза — не от заботы о государстве, а от расчета. Каждый из них уже прикидывает, какую долю нового финансового потока можно будет перенаправить в свой карман. Их улыбки, обращенные ко мне, когда я ловил их взгляд, были отточены и быстры, как удар кинжала.
Чуть поодаль, в кругу придворных дам, блистала графиня Безухова, вдова одного из моих военачальников. Она громко восхищалась умом своего сына, шестнадцатилетнего парня, который, по ее словам, с легкостью цитирует древних философов и в магии достиг десятого ранга. Но ее взгляд, скользнувший при этом по моей сестре Насте, выдавал истинную цель хвастовства. Она расхваливала своего отпрыска, как товар, рассчитывая на брак с принцессой крови. Все здесь покупалось и продавалось: дети, титулы, благосклонность.