— Ямагути, подай клей! — окликнул меня кто-то из ребят.
— Держи.
— Так-так, — Азуми плюхнулась рядом со мной на пол, помогая раскрашивать картонную стену. — Смотрю, наш главный хикки делает успехи на любовном фронте? Сначала Харука, теперь Мияко…
— Брось, — я усмехнулся, орудуя кистью. — Куда мне до тебя — ты там сердцами тасуешь, как картёжник, а я так, на прогулку вышел.
— Всё также продолжаешь следить за мной? — она шутливо толкнула меня локтем.
— Ну конечно, — я закатил глаза. — Только это и делаю. Прямо детектив из сёдзё-манги.
— А Мияко? — она понизила голос. — Она тоже часть расследования?
— Скорее неожиданный поворот сюжета.
Азуми вдруг стала серьёзной:
— Честно, я рада за тебя. Правда.
Я удивлённо посмотрел на неё:
— Так, кто ты и что сделала с нашей язвой Азуми? Где подколки? Где яд? Я начинаю беспокоиться.
— Заткнись, придурок, — она пихнула меня кистью, оставив синий след на рукаве. — Просто… ты наконец-то похож на живого человека, а не сдохнувшего зомби.
— Вот теперь узнаю нашу Азуми, — я демонстративно вытер краску о её фартук. — А то уже начал думать, что тебя подменили.
— А что, забеспокоился бы? — вдруг спросила она каким-то странным тоном. — Если бы я вдруг исчезла?
Я посмотрел на неё внимательно. Что-то в её голосе было необычным. Несвойственная ей уязвимость, что ли?
— Конечно, — ответил я просто и честно.
Она как-то резко отвела глаза, улыбнувшись неестественной улыбкой:
— Так и знала, что ты без меня не можешь! Кто ещё будет указывать на твои косяки?
«Вот же манипуляторша,» — я закатил глаза, возвращаясь к раскрашиванию декораций.
Азуми усмехнулась, но в этой усмешке было что-то такое двусмысленное. Как в сценах аниме, где персонаж улыбается, а в глазах прячется совсем другая история? Да, примерно так.
«Интересно, — посмотрел я на неё искоса. — Что ты скрываешь за этими колкостями, Азуми?»
Но вслух ничего не сказал. Ведь у каждого из нас есть свои тайны. Даже у таких острых на язык рыжих заноз…
…Репетиция наконец подошла к концу. Декорации были готовы наполовину — картонные стены оперного театра, колонны, даже бутафорская люстра. Осталось всё это перенести в актовый зал и собрать воедино, но это уже завтра.
Я спустился в холл, чувствуя странную меланхолию. Не грусть, нет — просто тихую задумчивость, будто внутри разлилось спокойное море.
В раздевалке было пусто и прохладно. Открыл шкафчик — и конечно же, там лежало новое письмо. Белый конверт, такой же идеальный, как и предыдущий.
Положил его, даже не думая открывать. Странно — раньше любопытство съело бы меня заживо. Но сейчас. Сейчас хотелось просто существовать в этой уютной тишине, что поселилась в душе. В голове только умиротворение и лёгкая усталость после продуктивного дня. Кажется это то самое состояние, о котором говорят в дзен-буддизме. Когда просто существуешь, не пытаясь ничего изменить или исправить